- Не останавливаться! Вперед! В атаку!
Хлюпая водой в сапогах и подбадривая себя хриплым "Ура!" солдаты ринулись вперед, выставив перед собой жала четырехгранных штыков. В сотне саженей от речного берега начинался кустарник, постепенно переходящий в довольно густой подлесок, по которому не могли пройти офицерские лошади. С ходу вломившись в эти заросли, солдаты частично застряли в них, а по большей части проскочили дальше в лес. Офицеры полностью утратили возможность управлять своими подразделениями. Положение усугубилось тем, что шоссе разрезало позицию надвое и первые две роты не ведали, что творят две другие.
- Отставить! Господа офицеры, собирайте свои роты, будем возвращаться.
Больше часа офицеры и унтеры сгоняли разбредшихся по лесу солдат обратно к шоссе. Каким-то чудом никого случайно не проткнули штыком, никто не выколол себе глаз сучком, хотя расцарапанных ветками рож было в избытке. Малость обсушившись и приведя себя в порядок, Его императорского величества стрелковый батальон тронулся в обратный путь. Возвращение в пункт постоянной дислокации вышло совсем не таким триумфальным, как выступление, попавшиеся на дороге барышни остались без комплиментов, не до них было солдатам в безобразно растянувшейся колонне.
Распустив солдат по казармам, штаб-капитан Магу собрал офицеров в канцелярии батальона. Затевая сегодняшний марш, Алекс предвидел, что затея эта не добавит ему почитателей ни среди офицеров, ни у нижних чинов. Наблюдая за насупленными лицами собравшихся, он лишний раз убедился в этом. Тем не менее, он сознательно пошел на этот шаг, не видя другого способа взбаламутить этот тихий батальонный омут. А сейчас он собирался усугубить ситуацию еще больше. Поднявшись из-за стола, комбат приступил к экзекуции подчиненных офицеров.
- Это просто какой-то позор! Я понимаю, часть расположена в городской черте и организовать марш или тактические учения весьма затруднительно, но надо хорошо постараться, чтобы опустить тактическую подготовку практически до нуля! Может, ваши солдаты и неплохо стреляют, но какой толк от их меткости, если четверть личного состава элементарно не может дойти до противника?!
Сделав короткую паузу, штаб-капитан набрал в грудь воздуха и продолжил.
- Штаб-капитан Чарторыйский!
- Я!
- Какой длины фронт занимает пехотная рота в обороне?
- От двухсот пятидесяти до пятисот саженей!
- Отлично. Хоть это с училища вы еще помните. Тогда почему вы заняли по фронту всего сто пятьдесят?! А я вам скажу почему! Пастухи стадом баранов управляют лучше, чем ваши офицеры своей ротой! Едва солдаты остались без присмотра офицеров, как тут же разбрелись по лесу подобно настоящему стаду! И второй роте вы оставили слишком узкий фронт, практически прижав ее к шоссе не дав толком развернуться! А если бы в этот момент начался артиллерийский обстрел? Десяток шрапнелей уполовинили бы ее состав по вашей вине! Извольте получить от меня выговор. А еще один такой маневр и я вынужден буду поставить вопрос о вашем служебном соответствии!
Глотнув воды и смочив пересохшее горло, штаб-капитан взялся за правый фланг.
- Штаб-капитан Николосов!
- Я!
- Какого лешего вы полезли вперед на лихом коне?! Героической смерти захотелось? Так хоть коня бы пожалели, он тут не при чем! Или вы потому и выехали вперед, что вражеские пули над головой не свистели? А что в результате?! Ваша рота переправилась последней!
- На участке переправы моей роты был глубокий омут, - попытался оправдаться ротный командир, - он-то и задержал переправу, пришлось его обходить.
- На участках переправ других рот так же хватало омутов и ничуть не менее глубоких, - отмел возражение ротного комбат, - однако, они форсировали этот жалкий ручей куда быстрее, поскольку их командиры управляли своими подразделениями, а не кинулись вперед очертя голову. Выговор вам. И вашим субалтернам тоже. За то, что ждали команды от вас, так и не решившись действовать самостоятельно.
- Есть выговор, - явно огорчился Николасов.
Переведя дух, Алекс перешел к сегодняшнему десерту.
- Так, кто там у нас еще остался? Штаб-капитан Шманский!
- Я, господин штаб-капитан!
- Больше всего отставших от строя было из вашей роты! Почему ваши солдаты постирали ноги, не пройдя и десяти верст? Они у вас портянки наматывать разучились? Можете не отвечать, просто извольте получить от меня выговор.
- Есть выговор, господин штаб-капитан!
Следующим своим заявлением командир батальона окончательно добил своих офицеров.
- Мною принято решение ходатайствовать перед вышестоящим начальством о привлечении Его императорского величества стрелкового батальона к летним маневрам Гвардейской дивизии!
Кроме четырех гвардейских пехотных полков, входящих в Гвардейскую дивизию, к этим традиционным летним маневрам привлекались четыре отдельных гвардейских кавалерийских полка и гвардейская конноартиллерийская бригада. Славились эти маневры чрезмерным количеством всевозможных проверяющих, личным присутствием самого государя императора и грандиозной попойкой по их завершении, стеснительно именуемой в столичных газетах банкетом.
Дав господам офицерам осознать полученную информацию, Алекс продолжил.
- Там вашим тактическим навыкам будет дана непредвзятая оценка. А по сему, кто не хочет вылететь со службы быстрее, чем пробка из бутылки шампанского, должен не позднее второй половины дня положить мне на стол планы тактических занятий на период до начала маневров. До них еще почти два месяца, так что время на подготовку у нас еще есть. Впрочем, желающие сразу могут написать рапорты на увольнение или перевод в другие части. У меня все. Есть вопросы, господа офицеры?
Ответом была гробовая тишина. Видимо, присутствующие не осознали еще всего масштаба ожидающих их перемен в пока еще спокойной и размеренной гарнизонной жизни. Ну да ничего, еще успеют опомниться и завалить все возможные инстанции военного ведомства жалобами на самоуправство исполняющего обязанности комбат.
- В таком случае, господа офицеры, - подвел итог дня Алекс, - можете приступить к исполнению своих обязанностей. И помните о планах ротных тактических занятий, представить не позднее второй половины завтрашнего дня!
Можно было назначить и более ранний срок, пусть этой ночью ротные командиры поспят на пару часов меньше, чем обычно, но у командира батальона были свои планы на первую половину завтрашнего дня, он намеревался нанести визит начальнику городского сборного пункта для новобранцев и обсудить с ним одно щекотливое дело.
Так уж получилось, неоднократно посетив Красные казармы, получившие свое название по цвету кирпича, из которого они были построены, Алекс ни разу попал в тот период, когда в них размещали новобранцев. Едва только штаб-капитан въехал в ворота, небрежно козырнув застывшему у них часовому с винтовкой у ноги, как ему очень захотелось развернуть лошадь и немедленно уехать обратно. Несколько тысяч ошалевших и одуревших крестьянских парней, почти поголовно впервые попавших в город, и в чрезмерном количестве согнанных и скученных во внутреннем дворе казарм. Ими пытались управлять около сотни офицеров и унтеров, безуспешно пытавшихся хоть как-то упорядочить этот вселенский хаос. Шум, гам, крики, вонь множества давно немытых тел и человеческих испражнений.
Едва найдя место, где можно было привязать лошадь, Алекс перехватил пробегавшего мимо гвардейского унтера.
- Как пройти к начальнику пункта?
- В ту дверь, господин штаб-капитан! По лестнице на второй этаж.
В коридоре второго этажа два десятка офицеров с папками и пачками бумаг в руках что-то бурно обсуждали друг с другом. На их фоне штаб-капитан без единого клочка бумаги в руке выглядел чужеродно. После того, как Алекс прикинул возможное время ожидания, ему еще сильнее захотелось плюнуть на эту затею.
- Как попасть к начальнику сборного пункта?
Не участвовавший в общем обсуждении красномордый пехотный штаб-капитан, дыхнув на Алекса свежим перегаром, одной фразой решил проблему.
- За мной будешь.
К огромному облегчению комбата, большая часть офицеров направлялась к делопроизводителям, но хватало и желающих попасть в начальственный кабинет. Невольно вынужденный прислушиваться к общему спору, Алекс никак не мог уловить его предмет. За разъяснениями он обратился к своему красномордому соседу по очереди, тут же пожалев, что не взял с собой ничего из закуски.