Стой! громкий окрик товарища остановил руку англичанина почти у самой шеи Робина.
Робин приоткрыл глаза, что бы увидеть человека, спешившего ему на помощь.
Стой! Не убивай! Этотнаш! во все горло вопил Николас.
Какой же он наш? засомневался солдат, глядя на куртку Робина.
На шум на кастле откликнулся сир Ральф, хромая на левую ногу он поднимался по ступенькам лестницы.
Это мой человек, подтвердил рыцарь.
Но, сир, запротестовал головорез из команды капитана Клерка, указывая на стеганку Робина.
"Далась ему эта куртка", подумал Робин.
Рыцарь проигнорировал слова солдата, собравшегося обобрать Робина по праву победителя. Достаточно было одного взгляда сира Ральфа, что бы тот все понял, и от досады плюнув под ноги, отправился обирать других мертвецов. Солдат был в своем в правевсе, что взято в боютвое по праву.
Робина бережно отнесли в трюм захваченного корабля, бережно уложив на твердый тюфяк. Раненному товарищу обеспечили самый лучший уход, какой только могли только предоставить на корабле. Лекаря заменял, мрачноватого вида, помощник капитана Клерка. Робину промыли рану. А потом ему, болезному, пришлось, познакомится со средневековой хирургией накоротке. Знакомство закончилось громким воплем, когда эскулап раскаленным ножом прижег резаную рану.
Закончив с Робином, лекарь (не утруждая себя мытьем рук) обратился к другим страждущим помощи. Процедура оказалась стандартной. Разве, что раненым арбалетными стрелами, пришлось пережить неприятные моменты в своей жизни. Стрелы, оказывается, не вытаскивали из тела, а банально вырезали наконечник из плоти, острым ножом. Потом в рану засовывали раскаленный прути все, и на этом современная медицина ограничивалась, далее, вверяя судьбу раненого богу.
Один из подранков, во время операции по извлечению стрелы, отдал богу душу. Робин смотрел, как его безжизненное тело завернули в саван, и потащили прочь из трюма. Второго страдальца просто напросто добили, едва лекарь помотал головой, осмотрев страшную рану на его груди. Молодому парню даже не дали никого шанса. Просто воткнули нож в сердце и все дела. А лекарь уже спешил к следующему пациенту.
Странно, но рана у Робина быстро заживала. В качестве болеутоляющего и общеукрепляющего средства раненым в бою прописали алкоголь. Если у Робина и была высокая температура, то он этого не помнил. Два дня он был мертвецки пьян.
С прибытием флота в Бордо, Робина и других раненных оставили на трофейном корабле. Старый пират не захотел бросать трофей. Все-таки семьдесят фунтовэто семьдесят фунтов. А если повезет, то и за большую сумму удастся продать еще не старый корабль.
Друзья Робина сошли на берег, пожелав ему скорейшего выздоровления. Ему ничего не оставалось делать, как скучать. Вина больше много не давали, ограничили норму двумя ковшами, да и тото вино оказалось разбавленным.
Так прошел день, за ним следующий, а от друзей не было ни слуху, ни духу. Робин уже мог самостоятельно передвигаться, но еще прихрамывал. Помошник, во время очередного осмотра пациентов, признал его здоровым. Вот такие сроки лечения и не снились российским медикамчетыре дня и все, ты здоров.
Робин поинтересовался, что он должен за лечениеоказалось, что ничего. Удивительное дело, в памяти Робина хранилась информация об обратном. В его родном городе визит врача стоил не меньше одной золотой монеты, почти как вечер с проституткой в приличном борделе. Порадовавшись за армию с ее бесплатной медицинской помощью, Робин налегке сошел с корабля на берег.
Не обремененный поклажей (друзья забрали все ого вещи и оружие), имея за душой только пару пенсов, он бродил по удивительному городу, поражаясь его богатству и блеску. Прохожие говорили на другом языке, Робин понимал только отдельные слова, но общий смысл их вопросов он не уяснил. Удивившись, чем он мог вызвать такое любопытство, он шел дальше, а горожане провожали его какими-то выкриками. Так продолжалось не долго. На перекрестке улиц его остановили. Какой-то знатный вельможа приказал своим людям схватить Робина. С ним обошлись бесцеремоннокрепкие парни крепко схватили под локотки и притащили к своему господину, бросив Робина под ноги вельможи.
Как тебя зовут? И что ты делаешь в этом славном городе?
Робин догадался, что рыцарь интересуется кто он, и откуда.
Сир, не поднимая головы (трудно поднять голову, когда чья-то крепкая рука, с силой придавила ее к груди) промолвил Робин. Я не говорю по-французски. Зовут меня Робин Джодерел.
Робин чуть помедлил, решая называть ли свое прозвище, но все решили за него. Сильный удар по почкам, заставил Робина бойко продолжить:
По прозвищу Брюхотык. Я служу сиру Ральфу Докси, благородному рыцарю.
Я знаю этого рыцаря, незнакомец перешел на английский, согласно кивнул головой, но подозрения его после ответа Робина не рассеялись. Если ты служишь названному рыцарю, то почему на тебе это? он ткнул пальцем в стеганку Робина.
Это мой трофей, Робина вдруг осенило, что такого в его виде так смущало некоторых горожан. Видимо, и совсем простые люди разбирались в геральдике, а он не удосужился ободрать верхний слой ткани с нашитыми на нее элементами герба хозяина прежнего владельца.
Я был ранен, а по прибытии в город меня оставили на корабле.
Как называется корабль?
Кристофер, сир.
Ты лжёшь! обрадовался незнакомец.
Ей богу, не вру, громко завопил Робин, почувствовав, как сжались пальцы на его шее. Корабль Кристофер, а капитана зовут Уильям Клерк.
Это верно, вельможа, наверное, поделал знак своим людям, так как рука с шеи Робина убралась, но его по-прежнему крепко удерживали за локти.
Ты арестован, по-английски произнес незнакомец. До тех пор, пока мы не проверим твои слова.
"Ага, до выяснения обстоятельств, внешне оставаясь невозмутимым, Робин весь кипел от бешенства. Знаю я ваше правосудие. Если сразу не удавите, то бросите в темницу, где я через пару недель благополучно сдохну от голода".
Робину крепко спутали руки, второй же конец веревки закрепили к луке седла одного их сопровождающих вельможу всадников. Через два квартала, Робин, едва поспевавший за наездником, обрадовано закричал, узнав в прохожем молодого слугу своего господина.
Парень испугался и попытался улизнуть. Но не тут-то было. Его быстро поймали. На его истошные вопли стали обращать внимание прохожие. Вокруг них быстро собиралась толпа любопытных.
Робину оставалось только догадываться, о чём говорили эти люди, не вежливо тыча в него пальцами. Судя по их горящим ненавистью глазам, они, наверное, кричали:
Шпиона поймали! Шпиона поймали!
А может, и что другое, похуже. Но, во всяком случае, доброжелательности в их голосах и взглядах Робин не почувствовал.
Что случилось, сир Жан? окликнул вельможу нарядный всадник на статном скакуне, укрытом богато вышитой золотыми нитями попоной.
Сир Джон, рад приветствовать Вас, Жан де Грайи, капталь де Бюш, приходившийся кузеном Карлу Злому, вежливо поздоровался с советником принца, рыцарем Джоном Чандосом.
Дело в том, что проезжая мимо, сир Джон, благородный рыцарь, заинтересовался шумом и решил посмотреть, кто или, что вызвало такой переполох на улице.
Думаю, мы поймали шпиона, гордый потомок древних владетелей этих земель, носивший гордый титул капталя, несказанно обрадовался появлению знакомого ему человека из окружения принца.
Ну, так повесьте его скорее и поторопитесь. Принц дает ответный прием. Будут дамы, сир Чандос весело рассмеялся, сверкая белоснежной улыбкой.
Благородные господа говорили между собой на непонятном для Робина языке, но по зловещим улыбкам на лицах державших его слугон понял, что ему грозит страшная опасность.
Сир, взмолился Робин, обращаясь к рыцарю, которого не раз видел в Плимуте. Я не шпион! Спросите слугу моего господина, вот он стоит, Робин мотнул головой в сторону съежившегося от страха слуги. А не веритеспросите моего господина (Аркадий уже свыкся с мыслью, что у него есть свой собственный господин. Иного просто в средние века не могло быть) благородного рыцаря, сира Ральфа Докси.