Митяй, давай, дружок, побалакаем, спокойно начал он. Какие силы бросила губернская коммуна на мою поимку?
Митяй даже не пошевелился. Всем видом показывая, что отвечать ни на какие вопросы он не собирается.
Значит, в молчанку будем играть, пробурчал себе под нос Григорий. Тут же без замаха, кулаком влепил в нос пленнику. Затем добавил в глаз, от чего тот тут же распух. Секунды подумал и третьим ударом разбил в кровь губы.
Что, сука, теперь будешь говорить? Или еще хочешь? Я могу тебя и зрения лишить, могу и яйца отрезать. Ты про меня, наверное, много страшных баек слышал? Слышал? Не слышу ответа!
Свыфав, разбитыми губами просипел Митяй и кривясь от боли. По его подбородку сбегала красная струйка и капала на выгоревшую гимнастёрку.
Сразу бы так! Не пришлось бы мне тебя бить. А раз мы с тобой договорились, то слушай внимательно, отвечай кратко, быстро и по делу. Какая сука донесла, что я в Кытманово живу?
Фот, хофь убей меясипел Митяй, ни фном, ни дуфом, не фнаю. Наф фчефа в Сорокине подняли по трефофе, ночь мы фли до Ефдокимофо. Это вфё фто я фнаю.
Ну, да, кто ж вам, вшам тыловым, рассказывать будет. Тут я тебе поверю. Проворчал недовольно Григорий. Тогда, мил друг, расскажи, сколько вас за мной послали, сколько пушек, кто верховодит. Это ты должён знать.
Та не так фтобы мнофо, наша рота с тъёхтюймофкой. Дереффю окруфили ефё нофью, палить начали на рассвете со стороны Сорокина.
А в кого из винтарей-то долбили? Хату вы же мне третьим снарядом расхерачили.
Дык, я откедофа фнаю? Хмуро огрызнулся Митяй. Я в дофоре с Петфуфой сидеф.
А командовал вами кто? Не Ефимка Мамонтов случайно? усмехнувшись в усы, продолжил допрос Григорий.
Не-е-е, о Мамонтофе фечи не фыфо. Замахал башкой пленник. Какой-то Бурыкин, не слышал как по-батюшке.
Никишка его зовут, Никифор Тимофеевич если по бумагам, Григорий опять усмехнулся чему-то. Знавал я его. Был ротным в моей Эх!
Внезапно со стороны села Ларионово раздался выстрел. Рогов машинально обернулся на звук. В ту же секунду Митяй вскочил рывком на ноги, сложил кулаки в замок и со всех сил саданул Григория по затылку и навалился на него всем телом. Руки у него были связаны, поэтому удар получился смазанным и не отправил противника в нокаут, а только повалил его на землю. Тот попытался вскочить, но скинуть пятипудовое тело не успел.
Тем временем Митяй изловчился и ткнул лбом прямо в переносицу противника, от чего тот на миг потерял ориентацию и ослабил хватку. Этого мига хватило Митяю, чтобы вырвать винтовку из рук противника. Связанными руками держать винтарь трудно. Он уже размахнулся для удара прикладом по голове, но связанные руки помешали нанести удар достаточной силы. Он как-то умудрился спустить курок, выстрелив, практически, в упор. После чего стремглав кинулся бежать в сторону села.
Куда-нибудь я точно попал, а значит, эта бандюга никуда теперь не денется. А я местных мужиков соберу, мы его живого или мёртвого в село приволочём. Прикидывал на бегу Митяй. Глядишь, меня ещё и наградят за особо опасного злодея.
Но когда через час он привёл на то самое место пятерых мужиков, там никого уже не было. Следы, доказывавшие, что люди здесь сидели, следы борьбы, кровь на траве, всё доказывало правдивость рассказа Митяя или как его называли теперь Димитрий Ефимов, а вот самого Рогова не было, и куда он уполз совершенно непонятно. Непонятно Ефимову, как человеку городскому, а мужики просто поддержали его мысль. Преследовать известного жестокостью атамана не хотелось никому.
Да, ты не боись, Димитрий Иванович, если ты правду сказал о том, что в упор в него стрелял, то далеко он уйтить не могёт, крови много потеряет и преставится сам собой. Один их мужиков ободряюще хлопнул по спине Митяя. Иникто-о не узна-ает где могилка твоя. Ну, тоись не твоя конешно, а его, тут же смутился шутник.
(Барнаул, штаб губЧК)
Как упустили? орал в трубку Матвей Ворожцов командир батальона губЧК Алтая. Бурыкин, твою мать! Тебе же всё складно рассказали! В какой деревне, в какой избе Артиллеристы криворукие Чтоб нашёл Рогова живым, но лучше мёртвым. Всю округу прочесать! Не мог он уйти далеко. Не найдёшь, пеняй на себя, под трибунал и к стенке.
Матюгнувшись последний раз, Ворожцов бросил трубку.
2. ПУТЕШЕСТВИЕ В ИНУЮ РЕАЛЬНОСТЬ
(долина реки Сунгай, притока Чумыша)
Старый Каначак, прикрыв веки, медленно и ритмично раскачивался в седле. Вот уже десять дней, как он ехал с урочища Корбу, что рядом со священным озером Алтын-Кёль. Мыслями он еще там. Суу-Ээзи милостив в этом году. Спокойным и прозрачным было озеро. Большое дело сделать удалось. Спасибо духам гор, лесов и долин, не прятались, не отлынивали. Будет жить дочка большого кама, и внук его тоже будет жить. По знакам, что духи верхнего мира открыли, быть ему сильным, богатым и здоровым, но вот камом он не будет. Нет, ни одной приметы не увидел Каначак, по которым кама можно опознать
Взгляд старого шамана привычно пробегал по проплывающей мимо тайге. Всё, вроде бы, спокойно. Летнее солнце еще не нагрело лес до изнуряющей духоты. Поднимающиеся вокруг него тучи таёжной мошки привычны и не мешали плавному течению мысли. Лесная тень ещё хранила прохладу минувшей ночи.
Внезапно внимание кама привлёк тяжкий стон, раздавшийся откуда-то из-под полога светло-зеленого папоротника, сплошным ковром, устилавшим лес. Кам остановился. Погружённый в думы, он не понял сразу, кто это стонетчеловек ли, дух ли.
Стон повторился.
Кам с грацией прирожденного наездника спешился и, взяв лошадь под уздцы, двинулся на звук. Буквально через минуту он чуть не споткнулся о мощное тело, распростёртое среди зарослей папоротника. Мужик высок, широкоплеч и наголо обрит. Ему повезло, при падении, он умудрился упасть носом на сторону, а то бы уже задохнулся в собственной крови. Большая рана в плече, говорила, что не случайно всё это. К счастью, мужик жив. Это его стон услышал старый кам. По всему видно, что крови он потерял много, и совсем скоро улетит его душа к Ульгену в страну вечной охоты.
Беда, однако! Покачал головой Каначак. Думал, завтра дома буду, а теперь придётся самому ногами двигать, а этого на Айгюль везти. Кобылка будет недовольна, но куда деваться?
Мысли проехать мимо у него даже не появилось. Всё, что в тайге происходитзнаки духов. Раненый попался, надо лечить. Заберут духиодно дело, оставят в мире живых, другое. Но вот руки у духов только его, Каначаковские.
Мужчина оказался на редкость крупным, пудов шесть не меньше. Кам хоть и слыл в молодости сильным, но где та молодость С большим трудом удалось взгромоздить полуживое тело на лошадку. Рану Каначак закрыл комком мха, кровавую лужу закидал прошлогодней листвой и продолжил путь вверх по течению Сунгая. Таким путём можно пройти, не опасаясь привлечь внимание к странной поклаже. Если, конечно, русские деревни стороной обходить.
О, Алтай-Хангай, Агаш-Таш, Ай-Кюн и Ак-Арык! Быйан болзын! негромко поблагодарил местных духов больших и малых старик, когда запахи последней русской деревни остались позади. Ещё полчаса и можно будет отдохнуть. Проверить бы неплохо, жив ли ещё его спутник, а то давно ни стона не слышно.
Подъем через густые заросли маральника Каначак и не заметил, а вот лошадка его заметно притомилась. Под тяжёлой ношей бока её тяжело поднимались и опускались. Почти человеческий взгляд больших черных глаз умолял об отдыхе.
Сейчас, сейчас маленькая моя, ласково потрепал кобылицу по загривку Каначак. Крякнул, поднатужился и сбросил полуживое тело на землю.
Сейчас мы с тобой этого багатура будем в порядок приводить, продолжал он беседовать с лошадью. Смотри, он уже и не дышит. Заскорузлые пальцы знаменитого на весь Алтай целителя легли на яремную вену. Пульсация была редкой и слабой, но Григорий всё-таки жив.
Нет, до Шанты он не протянет задумчиво произнёс Каначак. Придётся, моя маленькая Айгюль, нам здесь тело его учить, чтобы не вздумало душу отпускать раньше срок. Вот сядет солнышко и начнём. А пока дам ка я ему капельку настоя, что оставил дед. Ох, он сильный кам был! Вот только как подействует на русского это алтайское зелье? Хотя, что-то мне кажется, что не такой уж он и русский. Каначак снова взял руки раненого в свои и начал их внимательно рассматривать.