Вот ты к чему клонишь! Новосёлов облегчённо вздохнул. Он даже слегка расслабился и завалился на спину, спрятав лицо в тень черёмуховых листьев. Ясное дело, если мы будем друг друга убивать, мы в целом станем слабее. Но ведь беляков то уже и не осталось, только Врангель в Крыму копошится.
Тут у нас самая опасность спрятана. Я, Вань, долго думал и пришёл к странному на первый взгляд выводу. Странному и страшному. У краснюков то кака цель?
Ты про землюкрестьянам, заводырабочим? опять не въехал Новосёлов.
Да, ни хера же! сердито проворчал Григорий, это у них только вывеска, чтобы народ расейский на свою сторону перетянуть. Главная их цельмировая коммуния. Где они будут главными.
Вроде бы они это и не скрывают.
Ага, но ведь ты сам первым вспомнил про землю и заводы. Поэтому и про землю, и про заводы они врут. Крестьянин землю получил, ага Что ему с той земли, если собранное зерно у него чоновцы отберут? Зачем ему пахать, пот свой проливать? А другого товара у страны нету, да и рабочих с солдатами кормить чем-то надо. Вот и пойдут продотряды хлебушек реквизировать. А раз цель у этих товарищеймировая революция, то и насрать им будет на крестьян.
Погодь, мил друг! Ежели крестьянин перемрёт, то кто их кормить будет в следующие то года? Ась? Не складывается что-то в твоёй теориирассмеялся Новосёлов.
Дай, я сначала доскажу, потом отвечу, остановил его жестом Григорий. Значит на народ им насрать. Из этого следует что?
И что?
Что они жалеть никого не будут. Деревни будут палить, крестьян убивать, рабочих, если вздумают бастоватьрасстреливать. Спросишь, что же я в таком разе предлагаю?
А спрошу. Вдруг ты что-то интересное придумал.
Удивишься, но придумал. Надо нам с тобой подальше в тайгу уходить. Всё равно с большевистской военной махиной нам не справиться. У нас ни оружия, ни заводов, чтобы его клепать, нету.
Ф-ф-у-у-у Ну, ты и предложил Не ожидал я такого предложения от храброго партизанского командира лицо Новосёлова исказила гримаса крайней степени презрения. На меня не рассчитывай. Я тогда к Кайгородову, найду Ваньку Вязилкина, буду агитацией среди казаков заниматься. Глядишь, и перекуются казачки в анархистов. Задатки к самоуправлению у казаков всегда были. Их только царска служба испортила.
Тебя не смущает, что этот Кайгородовбандит, каких поискать? Что у него руки по локоть в крови?
Ты это от кого слышал? От красных? Так сам же говоришь, что врут они, какдышут. О тебе, вона, тоже самое говорят. Даже ещё больше приукрашивают. Помнишь, по зиме брали мы Кузнецк? Сколько мы там попов да беляков поубивали? Сотни две, не больше. Так один какой-то писака написал в Новониколаевской газете, что ты лично 2 тысячи человек зарезал.
Правда? Так и написал? Вот мразь! Хлопнул себя по ляжкам Григорий. Лично я только колчаковского коменданта шлёпнул. Так эта сволочь другого и не заслуживала. Было же за что! Ты же помнишь. Возмущению Григория не было предела. Вот же сука! Найду этого писаку, лично ему башку отвинчу.
Может быть ты и прав. Может быть, наговаривают на Кайгородова. Всё равно я здесь останусь. Буду дальше думать, как с большевиками справиться. Не может их власть долго держаться. Сама должна сгнить. Как сказал один мудрый унтер в нашей роте:На штыках сидеть неудобно, жопу колет и почесать не получается.
Хозяин-барин! А ты, Грига, уже придумал, в каком углу ховаться будешь?
До морозов в окрестностях Улалы поброжу. Тут и дичи хватает, и хлебом можно у Ваньки разжиться, на дичь или на рыбу поменять. А потом, бог даст, может искать меня перестанут, попробую под чужой фамилией здесь же и осесть. Домик заброшенный найду, девку каку потолще А как большевиcтска власть зашатается, так и под шумок попробую за великую анархию народ сагитировать. Может, удастся здесь на Алтае создать страну-коммуну без господ и комиссаров.
Не-е-е, мне така жизнь не подойдёт, мне надо шашкой махать, из «Максима» строчить, или на крайний случай, нести правду анархизма в трудящиеся массы Двину на юг, мне тут вёрст пятьсот только до Кош-Агача шлёпать
Тогда пошли домой. Выпрошу у Ваньки сапоги, он же сейчас в Улале первый сапожник. Развернул тут сапожное дело на полную катушку. Всё равно на юг мимо села не пройти. Главное, чтобы никто нас с тобой не засёк. Ладно, тут дело такое, либо пан, либо пропал. По кустам, да огородами проскочим.
К сожалению, нога Новосёлова оказалась слишком велика и ни один сапог из готовых не подошёл. Зато провиантом снабдили, да гимнастёрку новую подарили. Всё недаром возвращался. Друзья-соратники обнялись на прощанье, и Иван Новосёлов снова скрылся в лесу, словно его и не было.
7. ТРАНСВАЛЬ, ТРАНСВАЛЬ СТРАНА МОЯ, ТЫ ВСЯ ГОРИШЬ В ОГНЕ
Трансваль, Трансваль, страна-а моя
Ты вся-а гори-ишь в огне
Под дерево-ом развесисты-ым
Заду-умчив бур сидел.
На берегу озера, что протянулось узкой полоской среди Касмалинского бора горел небольшой костерок. Вокруг костра, расположились, сидя и лёжа мужики. Кто перевязан грязными тряпками, кто оборван до неприличия. Настроение у всех подавленное. Негромко тянут сиплые голоса унылую песню. Где лежит этот Трансваль, никто не знает. Наверное, где-то в России, где крестьяне также воюют с богатеями и комиссарами.
Сынов всех девять у меня,
Троих уж не-ет в живых.
И за свобо-оду борются
Шесть юных о-остальных
От озера тянуло сырой прохладой. Характерный запах тухлых яиц говорил о том, что воду из этого озера пить нельзя. Таких горьких и солёных озёр много на Алтае. Хорошо, что удалось найти родничок. Поэтому мужики остановились на привал именно в здесь. Настроение оборванного «войска» подавленное. Рейд за оружием на Семипалатинск закончился разгромом. Хотя поначалу повстанцам и удалось разгромить несколько отрядов ЧОН, но под Семипалатинском их, вооружённых охотничьими берданками да вилами, разбили кавалеристы 13 кавдивизии вместе с курсантами училища комсостава Красной армии. Только убитыми и пленными повстанцы потеряли больше трёх тысяч.
Голова Алейского отдельного повстанческого отряда Филипп Плотников сумел сохранить большую часть своих бойцов. Трезво оценивая боеспособность деревенского воинства, Плотников двинулся на соединение с пятым Крестьянским полком. Наутро он как раз планировал выйти к Волчихе со стоны Горького озера. Пока же повстанцы отдыхали, собирая последние силы перед завтрашним переходом. Без разведки не известно, есть ли в Волчихе красные. Но выбирать не приходится.
Пятый Волчихинский полк под командованием Степана Русакова вооружён значительно лучше остальных. Буквально накануне похода волчихинцы разбили крупный чоновский отряд и взял неплохие трофеи. Когда красные выбили их из Волчихи, повстанцы отступили в глубину Касмалинского бора. В отместку власти собрали всю родню партизан и в как заложников угнали в лагерь близ Змеиногорска. Обозлённые бойцы метались под чёрным знаменем по округе, зверски расправляясь с коммунистами, комсомольцами и всеми, кто так или иначе сотрудничал с властью. Власть тоже не миндальничала, расстреливая пленных и сжигая хаты повстанцев. Ряды бойцов снова пополнились жителями близлежащих к Волчихе деревень, Усть-Волчихи и Бор-Форпоста.
Под Михайловской, что в полусотне вёрст от Волчихи, повстанцы напоролись на кавалеристов 226 Петроградского полка. Пулемёты красных большую часть отряда выкосили. Остатки во главе с Русаковым бежали обратно в Касмалинский бор. Теперь Русакову хотелось только одноговыручить своих из лагеря. Как это сделать, он пока не знал. На душе от этого паршиво.
Бойцам Плотникова везло. Хоть каждый из них и вымотан трёхдневным переходом, но сапоги целы, винтовки сохранились. Даже патронов по карманам имелось хоть и немного, но на одну перестрелку хватит.
Филипп Плотников, георгиевский кавалер, бывший унтер Сибирского стрелкового полка, бывший комиссар партизанской армии Мамонтова, бывший замкомандира Барнаульского ВОХРа негромко подпевал бойцам. В недобрый час он сболтнул о несправедливости советской власти по отношению к трудовому крестьянству. Нашёлся бдительный и политически грамотный гад, доложил в ЧК, Плотникова и повязали. Язык у него подвешен прекрасно, поэтому удалось сагитировать конвоиров и бежать вместе с ними на запад Алтайской губернии. В родной Алейской волости ему удалось сколотить крестьянский эскадрон в полтораста сабель. Филипп взялся вести их, но куда он и сам пока не знал