Всего за 149 руб. Купить полную версию
Читал я сценарий, видел эскизы декораций, сказал он киношникам. Всё не так.
Что не так?
Всё. В вашем фильме главные моторы действия царь и Меншиков. Появляются, лично указывают, и всё будто само собой делается по их слову. А было не так! И тот, и другой имели с десяток подручных, о которых теперь никто и не знает. А у тех, у каждого, были ещё людишки. Вот они следили, требовали, доносили, зудели, торчали тут и там, в каталажку тащили, если надо И дело делалось. А иначе никто бы даже не почесался!
Студент! с неприязнью сказал режиссёр. Понимал бы что! Сто серий надо снимать, ежели показывать всё, как было, в деталях. Мы хотели снять всего-то три серии, а денег дали на две, и делаем две. Утвердили нам артиста Черкасова в царевичи он и будет, похож или не похож.
Студент! с неприязнью сказал режиссёр. Понимал бы что! Сто серий надо снимать, ежели показывать всё, как было, в деталях. Мы хотели снять всего-то три серии, а денег дали на две, и делаем две. Утвердили нам артиста Черкасова в царевичи он и будет, похож или не похож.
Кстати! вспомнил Лавр. Царевич, скажу я вам, был тот ещё пройдоха. Он с двенадцати лет повадился ездить к монахам, но ездил пьянствовать, а не малиновый звон слушать. Об этом все знали! И заговор против отца затеял, потому что тот пьянства его не одобрял. А у вас что? Сам царь пьёт, и пьёт. Но Пётр пил мало, и не от склонности, а из обезьянства! В Европе вода гнилая, там подсели на алкоголь из опаски малярии. Пётр этого не знал, а мнил, что это и есть европейская культура. И алкал он в основном при иностранцах, норовя их удивить, как много выпить может. А они, гады, запустили враку, будто он алкоголик.
Сказав это, Лавр махнул рукой:
Но вы всё равно ведь по-своему снимете.
Конечно, усмехнулся режиссёр. У нас график, смета и сценарий, и твои, студент, странные сказки не могут их изменить. Какой институт?
МГУ, исторический.
Помощник директора Иванов, уловив мысли режиссёра, нахмурился на Лавра:
Идите, молодой человек, идите с вашими фантазиями. Ваша позиция нам непонятна! Пусть в следующий раз приезжает сам профессор!
Будьте здоровы, я пошёл.
Он вышел в августовский зной. Не стал ждать троллейбуса уж очень редко они ходят, а двинул направо. Однако не дошёл и до Бережковской набережной, как мимо него прошелестел троллейбус. Лавр кинулся его догонять, догнал, и через десять минут был уже на Киевской. Там, взявшись за работу, он, очищая специальной метёлочкой место раскопа, доложил Силецкому о провале своей миссии.
Выгнали меня, Андрей Игнатьич.
Его рассказ повеселил археолога:
Что ж вы, голубчик, так неосмотрительно? Искусство и наука, это же несмешивающиеся жидкости. А вы их не только смешали, но ещё и пытались взболтать.
Вы кино называете искусством? удивился Лавр. Мне больше нравится другое определение: киноиндустрия. Знаете выражение, «фабрика грёз»? Фабрика! У нас теперь писатель это инженер человеческих душ, а в кино работают операторы съёмок и прорабы монтажа. Лавр вытянул из земли глиняную черепушечку: О, смотрите, фрагмент горшка пятнадцатого века, и продемонстрировал найденное учителю.
Очень хорошо. Давайте её сюда.
Силецкий отметил в тетради время, место и характер находки, открыл жестяную коробку, выстланную внутри тряпочкой, и заботливо уложил туда найденный фрагмент, заметив по ходу дела, что это продукт местного производства. Потом вынул из коробки несколько стеклянных и глиняных бусин:
Вот что мы нашли, пока вас не было. Можете определить, где произведены, и в чём особенность? и передал их Лавру.
Богатый улов, похвалил тот. Арабские, двенадцатый век. В Европе таких тогда не было, только через триста лет европейцы научились лепить подобные бусы, и повезли их африканцам. Вот-то африканцы радовались!
Говоря это, он вертел стекляшки в руках, а потом вернул профессору со словами:
Почти все из Мосула, а вот эта, с полосочкой, из Хорезма, названия городишки не помню. Да и нет теперь того городишки. Он внезапно оживился: А знаете, она должна быть очень редкой! Таких даже тогда мало было. Бабы за эти стекляшки просто дрались на своих женских вече.
Я подобных видел всего две, подтвердил профессор, при моём-то стаже.
Две с этой?
Да Первую нашёл и атрибутировал в узбекской Каракалпакии. Её по распоряжению ЦК республиканской партии так и оставили у них в музее Позвольте: а вам-то про неё откуда известно? Где вы могли её видеть?
Лавр почесал щёку. Посмотрел на небо. Подумал. Осторожно сказал:
Я её нигде не видел, что вы, профессор. Интуиция подсказала.
Молодец! похвалил профессор. Интуиция для археолога важнее всего
Добравшись до своего дома на Чистых прудах, Лавр сначала заглянул в библиотеку к матушке, но у неё не было на него времени: вечерами в библиотеке самая работа. Затем он обошёл дом и поднялся к себе на второй этаж.
Весь дом когда-то принадлежал графу А.И. Апраксину. Большую квартиру на втором этаже занимал сам граф. В смутную осень 1917-го, отправившись с инспекцией на фронты Мировой войны, он пропал без вести (поговаривали, что сбежал за границу с молодой медсестрой). Все его имения реквизировала новая власть; благо, хоть беременную жену его, Дарью Марьевну, не тронули, из квартиры не выгнали, и даже телефон, который ещё до революции установил себе граф-паразит, оставили.