Пошли, родимые! громко гаркнул кучер, щёлкая кнутом, и повозка в окружении конного конвоя рванула в южную сторону.
Ну что, будем по-настоящему знакомиться или и дальше будем в тайны играть? Как-никак нам скоро опять в бой идти, да и начальство вон наше уехало, Лёшка сидел на корточках напротив человека Баранова и орудовал шомполом в стволе трофейной фузеи.
Тот посмотрел внимательно на Лёшку, усмехнулся и, встав с подстилушки, представился, хлопнув по сырой земле каблуками: Поручик Озеров, Михаил Александрович, главное квартирмейстерство Первой дунайской армии, для друзей можно Мишель, ну, а уж для самых близких Мишка.
Лёшка прислонил к дереву ружьё, так же манерно, как и его собеседник, топнул подошвами своих коротких егерских сапог и улыбнулся: Подпоручик Егоров Алексей Петрович, особая егерская команда главного квартирмейстерства, для друзей можно просто Алексей, ну а для самых близких Лёшка. Не видал я вас при штабе, Михаил, наверное, не часто там бываете?
Это да, я там крайне редко бываю, такая уж у меня служба, подтвердил Озеров. Да и вы там, сказывали, не частый гость?
Всё верно, от начальства подальше, а к кухне поближе, усмехнулся Лёшка. Ну что, скоро мои егеря прискачут, будем по двум кибиткам рассаживаться и в путь? Думаю, по человек пять в каждую, если хорошо потеснимся, смогут влезть?
Всё верно, от начальства подальше, а к кухне поближе, усмехнулся Лёшка. Ну что, скоро мои егеря прискачут, будем по двум кибиткам рассаживаться и в путь? Думаю, по человек пять в каждую, если хорошо потеснимся, смогут влезть?
Да нет, Алексей, если вы, конечно, позволите мне вас так называть. Одну кибитку из двух трофейных после взрыва гренады лошади в овраг на всём скаку вынесли, там у неё переднюю ось всю напрочь вырвало. Да ещё и коней хорошо осколками посекло, ладно хоть они вторую собой заслонили и на себя всё приняли. Та же, другая, недалече среди деревьев застряла, и вроде как серьёзных повреждений у неё нет. Так что у нас теперь только лишь одна повозка для дела осталась.
Ну что же, Мишель, придётся опять, как вот только что, давеча, рисковать, вздохнул Егоров. Главное, это первые секунды выиграть, пока там нас не опознали. А этот капрал ряженый захочет ли нам помочь?
А то как же, усмехнулся Озеров. Он ведь из дезертиров сам, и действительно бывший капрал Новгородского полка, после ранения и сражения под Браиловым, вот уже год как на вольных хлебах промышляет. А в эту шайку, сказывает, только этой весной прибился и уже два раза со своими подельниками на наших егерей нападал. Жить очень хочет, подлец, знает, что ему теперь грозит, вот и зарабатывает себе на каторгу.
С южной стороны тракта послышалось конское ржание и шум множества копыт. К недавнему месту боя подходила кавалерия. Вскоре, как говорится, тут яблоку не было места упасть. Подошла сотня ахтырских гусар во главе с ротмистром Гущинским, а позади неё тряслись верхом три десятка егерей.
А этот-то что тут делает? Алексей строго посмотрел на Макарыча и кивнул в сторону стоявшей навытяжку фигуры.
Сержант виновато склонил голову.
Извиняйте, вашбродь, моя это вина, ваше право казнить или миловать, однако Федька у нас самый лучший из лесовиков будет, да и по стрелковой премудрости ему равных в нашей команде нет, а тут бой в лесу намечается и ещё неизвестно с каким противником. Он всё осознал уже, Ляксей Петрович, прочувствовал, так сказать, а последний из причитающихся в наказание ночной караул он как раз перед самым нашим выходом отбыл. Ну, говори, Федька, прочувствовал ли ты вину свою, дурень, каешься за грехи тяжкие, а, бестолочь?!
Цыган с самым несчастным лицом быстро-быстро закивал головой и выдавил, перекрестившись, свою самую страшную клятву:
Чтоб мне пусто было! Да чтобы я всю жизнь голодным ходил и наесться бы никогда не смог! Никада без разрешения старших более бродить не буду. Только всё со спросом и с благословением господ командиров. Простите великодушно, Ваше благородие! Дозвольте мне нашей команде в энтом деле поспособствовать и за Кнопку отомстить? А насчёт кашеварства, так я завсегда рад стараться, на всех привалах этого и какого только вы прикажете выхода буду теперяча пищу готовить!
Да оставь ты чернявого, тихонько шепнул Гущинский. Ты ещё не знаешь, как мои гусары безобразничают на постое, и никому бы того лучше не знать. А этот вон ведь как искренне кается, хотя и видно, что настоящий плут.
Хорошо, свёл брови Егоров. Считай этот выход, Лужин, как своё испытание. Домой вернёмся, ещё подумаю, что с тобой далее делать. А пока иди вон могилку подправь, скоро Ваню Кнопку хоронить будем. На вечный покой егерь в землю Валахии лёг. Последний долг нужно будет солдату отдать.
Через три часа одинокая, крытая чёрной кожей кибитка выехала с петляющей лесной дороги на большую поляну. Хутор лесника стоял в укромном месте и был обнесён продольным забором из жердин. Проникнуть между ними труда не составляло, был он выставлен скорее для того, чтобы со двора в лес не разбредалась бы скотина, чем для обороны от человека. Но рисковать понапрасну не хотелось, неизвестно, из каких строений сейчас целились хозяева в прибывших к ним «незваных гостей». С цепи рвался большой кобель, перебудивший своим лаем, наверное, уже всех лесных обитателей. А хозяев хутора всё не было видно. «Наблюдают, похоже, присматриваются», подумал Егоров.