Всего за 249 руб. Купить полную версию
Его краткий опыт бунтаря закончился принесением извинений дисциплинарному комитету Гарварда и студенческим женским организациям, а потом обдумыванием способов восстановить подмоченную репутацию. Последующие годы показали, что вызывающее поведение не в его природе. Он попросил Дона Грэма, уважаемого председателя компании Washington Post, быть его ментором вот каким было его недоверие к авторитету. Основав Facebook, он буквально ходил за крупными фигурами корпоративной Америки по пятам, чтобы наблюдать их стиль руководства вблизи. Хоть и не преодолев стеснительность до конца, он все же справился с ней достаточно, чтобы появляться на шикарных вечеринках, на интервью у Чарли Роуза[34], или на обложке Vanity Fair.
И все-таки его юношеское восхищение хакерами не умерло окончательно, или, лучше сказать, он перенес его в свое следующее, более взрослое воплощение. Когда у него наконец появился свой собственный корпоративный кампус, он сумел организовать для него приятный своему слуху адрес: One Hacker Way, «улица Хакеров, 1»[35]. Он спроектировал площадь с вмурованными в бетон буквами h-a-c-k. В центре кампуса он создал открытое пространство для встреч, назвав его Хакерской площадью, Hacker Square. Разумеется, именно там проводятся хакатоны[36] для сотрудников, длящиеся всю ночь. Как выразился сам Цукерберг, выступая перед группой начинающих предпринимателей: «Наш идеал состоит в том, чтобы построить хакерскую культуру».
Многие компании подобным образом пытались присвоить хакерскую культуру хакеры были первыми новаторами, но ни одна не пошла так далеко, как Facebook. Разумеется, этот подход не лишен опасностей. «Хакерство» это нагруженный смыслами термин, который потенциально способен отпугнуть многих, и в первую очередь акционеров, предпочитающих разумное и следующее общепринятым правилам руководство. Но к тому времени, как Цукерберг стал превозносить достоинства хакерства, он почти целиком лишил этот термин первоначального смысла и свел его к управленческой философии, окрашенной еле заметной примесью бунтарства и непокорности. Можно даже сказать, она противоположна бунтарству. В одном из своих интервью он заявил: хакеры «это всего лишь группа программистов, старавшаяся быстро изготавливать прототипы, чтобы таким образом определять границы возможного. Именно такой подход я стараюсь стимулировать». Быть хакером означает быть хорошим работником, ответственным гражданином страны по имени Facebook вот яркий пример того, как компания поставила язык радикального индивидуализма на службу конформизму.
Цукерберг утверждает, что свел этот хакерский дух к девизу: «Двигайтесь быстро и ломайте вещи». Что ж, Facebook в этом преуспел. Правда состоит в том, что Facebook двигался быстрее, чем Цукерберг мог себе представить. Он даже не намеревался создавать что-либо подобное. По тому, что нам известно, его компания появилась в университетском общежитии как сервис, который он собрал в вызванном Red Bull приступе бессонницы. По мере того, как его создание росло, Цукербергу нужно было оправдать его новые масштабы перед инвесторами, пользователями и всем миром. Ему нужно было расти быстро. Как говорит Дастин Московитц, основавший Facebook вместе с Цукербергом в Гарварде: «Для нашего бренда всегда было очень важно избавиться от фривольного имиджа, который он имел в Кремниевой долине». На протяжении своей короткой жизни компания постоянно перескакивала от одного описания собственной задачи к другому. Она называла себя инструментом, услугой, платформой. Она говорила об открытости и связности. Предпринимая одну за другой все эти попытки определить саму себя, она в результате прояснила свои намерения для других.
Хотя руководители Facebook время от времени говорят о «прозрачности» правительств и корпораций, их действительная цель состоит в том, чтобы добиться большей прозрачности совсем другого нашей с вами частной жизни, достичь того, что иногда называют «радикальной прозрачностью» или «окончательной прозрачностью». Теоретически это обосновывается так: если вынести на свет все подробности наших жизней, даже самые тайные, сегодняшнему моральному хаосу придет конец. Нам не хочется, чтобы наши секреты становились всеобщим достоянием, но невозможность что-либо скрыть улучшила бы нравы. Постоянно находясь под угрозой того, что постыдные для нас вещи станут известны всему миру, мы будем вести себя лучше. Не исключено, что обилие компрометирующих фотографий и постыдных разоблачений сделает нас более терпимыми к чужим грехам. Кроме того, жить в чистоте благоразумно и добродетельно. «Времена, когда у вас было два образа себя: один для коллег, а второй для всех остальных, подходят к концу, и довольно быстро, сказал как-то Цукерберг. Две личины для одного человека пример недостатка целостности».
Главный вывод из этого у Facebook есть вполне определенный, патерналистский взгляд на то, что хорошо для вас, и он пытается загнать вас в прокрустово ложе своих представлений. «Привести людей к большей открытости трудная задача, но, думаю, она нам по плечу», говорил Цукерберг. У него есть все основания для такой уверенности. Благодаря своему размеру Facebook сосредоточил в своих руках огромную силу. Она так велика, что Цукерберг не считает нужным это отрицать. «Во многих смыслах Facebook представляет собой скорее правительство, чем компанию. Нам принадлежит гигантское сообщество людей, и мы, в гораздо большей степени чем какая-либо другая технологическая компания, устанавливаем свои правила».