Всего за 249 руб. Купить полную версию
Грязное, кровавое, раздираемое войнами семнадцатое столетие коснулось Декарта непосредственно. Он служил и в католической, и в протестантской армии во время Тридцатилетней войны, внутреннего конфликта, который должен был определить религиозное будущее Германии и в который ввязались все основные европейские державы. В это время все в Европе казалось неверным и опасным. Несмотря на относительную толерантность Голландии, Декарт постоянно жил в смертельном страхе перед инквизицией. Чтобы избежать судьбы Галилея, он годами не публиковал свои рукописи.
Грязное, кровавое, раздираемое войнами семнадцатое столетие коснулось Декарта непосредственно. Он служил и в католической, и в протестантской армии во время Тридцатилетней войны, внутреннего конфликта, который должен был определить религиозное будущее Германии и в который ввязались все основные европейские державы. В это время все в Европе казалось неверным и опасным. Несмотря на относительную толерантность Голландии, Декарт постоянно жил в смертельном страхе перед инквизицией. Чтобы избежать судьбы Галилея, он годами не публиковал свои рукописи.
Существуют противоположные мнения насчет того, остался ли Декарт католиком и верующим вообще. (Можно выдвинуть аргумент, что его доказательства бытия Божия настолько запутанны, что изначально задумывались как средство подчеркнуть абсурдность этой задачи.) Как отчаянно он ни цеплялся за свою веру, его образование и путешествия делали его идеальным кандидатом на роль парламентария в войне между религией и наукой.
Центром его теории были автоматы. Тела живых существ, даже людей, были всего лишь машинами. Человеческое тело «большая, лишенная мысли вещь» механически приходит в движение, отзываясь на внешние воздействия, словно сделанное из рычагов и пружин. Наши тела могут быть описаны научными законами, в точности как движение планет. Если бы Декарт остановился на этом, его теория вызвала бы ярость церкви. Католическая доктрина настаивала, что человек есть высшая форма жизни, превосходящая всех остальных живых существ. Но Декарт на этом не остановился. Он утверждал, что наша плотская оболочка содержит божественную искру, поднимающую нас над животным царством. Внутри нашей тленной аппаратной части, «темницы тела», как называл ее Декарт, находится программное обеспечение разум. Именно он объединял, по Декарту, рассудок и бессмертную душу, способность делать выводы и богоподобные качества человека.
Это была мастерски построенная квадратура круга. Декарт сумел использовать скептицизм в качестве основы правоверия. Он сохранил важнейшие элементы церковной доктрины бессмертную душу как минимум, одновременно расчистив естественным наукам дорогу к знанию.
Впрочем, решив одну проблему, Декарт создал множество других, поставив вопросы, с тех пор приводившие в неистовство философов и теологов. «Я мыслящая сущность, способная существовать без тела» писал Декарт. Если это так, то почему не освободить разум из темницы тела? Декарт старался изо всех сил. Он создал философский метод, чем-то напоминающий современное руководство по самопомощи, вернее, извлеченный из него план. Он составлял правила достижения «чистого понимания» или «чистого рассуждения». Он освобождал свой ум от запросов тела, чтобы дать место идеям, для которых Всевышний предназначил его. Как внушал себе Декарт: «Сейчас я закрою глаза, заткну уши, закрою двери для всех чувств и даже изгоню из моих мыслей все образы телесных вещей». Для него это был не просто способ концентрации ресурсов собственного ума, а метод освобождения человечества. Историк науки Дэвид Нобл описывал проект Декарта так: «Он верил, что с помощью его философского метода человечество сможет преодолеть эпистемологические ограничения своего падшего состояния и вернуть себе власть над некоторыми скрытыми божественными способностями».
Одержимость Декарта передалась философии в целом. На протяжении столетий математики и логики Готфрид Лейбниц, Джордж Буль, Альфред Норт Уайтхед работали над созданием системы, которая позволила бы выразить мысль в ее чистейшей (следовательно, божественной) форме. Но несмотря на весь гений, заложенный в создание новых систем, им все равно приходилось иметь дело с темницей тела.
Что ж, если философия не преуспела в деле освобождения ума, может преуспеть технология. Google намерена добиться успеха там, где потерпел поражение Декарт, за исключением того, что она отбросила все философские вопросы, не дававшие тому покоя. Там, где Декарт подчеркивает важность скепсиса и сомнения, Google не сомневается никогда. Она превратила освобождение человеческого мозга в инженерную задачу, а этот род деятельности характерен тем, что вопрос о чисто человеческих последствиях проекта часто вообще не ставится. Именно эта аморальность и есть проблема Google, более того всей вычислительной отрасли с самого начала ее существования.
Алан Тьюринг был атеистом и одиночкой. Он наслаждался положением аутсайдера. Когда мать отправила его, тринадцатилетнего, в английскую школу-интернат со всеми ее прелестями в виде холодного душа и жесткой постели, он отправился туда на велосипеде один, преодолев около шестидесяти миль[19] за два дня. Он, вероятно, был стеснительным и странным. Чтобы справиться с сенной лихорадкой, одолевавшей его каждый раз в июне, он носил противогаз. Его мать писала: «Лучше всего он чувствовал бы себя в уединении средневекового монастыря». Его отчуждение от окружающих усугублялось тем, что он был геем в обществе, где гомосексуальность считалась преступлением.