Несмотря на кажущуюся убедительность аргументов Кастельса, новые сервисы и практики цифрового мира продолжают подкидывать примеры, заставляющие сомневаться в прочности связки «цифра город». Особенно много примеров предоставила нам пандемия 20192021 годов, о которой мы пишем ниже. Таким образом, вопрос, действительно ли мы говорим о городе, употребляя эпитеты «сетевой», «цифровой» и «умный», по-прежнему остается открытым. Связь города и цифры сегодня не столь очевидна и требует игры масштабов: от домашнего пространства до целого мира.
Город умный или цифровой: конкуренция понятий
Несмотря на то, что мы отдаем предпочтение понятию «сети города» или «сетевой город», нам кажется важным воспроизвести историю понятий-конкурентов «умный» и «цифровой» город, поскольку она показывает, что борьба за смыслы не ограничивается научными спорами и замкнутым миром академии, но разворачивается среди широкого круга экономических и политических структур и институтов. Понятие «умный город» начало формироваться в 19861990 годы в рамках академических дискуссий. Ученые искали оптимальные определения нового состояния города, перебирая различные варианты. Синонимичные термины smart city и intelligent city появляются в англоязычной литературе практически одновременно. Оба используются до сих пор, хотя существенной разницы в их содержании, по-видимому, нет: выбор первого или второго зависит от школы или предпочтений исследователя, пишущего о городских технологиях. Понятия «цифровой город» и редко используемое сегодня «кибергород» появились в научной литературе немного позднее: в 19901995 годы.
Никос Комнинос, автор книги «Умные города и интеллектуальные связи: платформы, экосистемы и сетевые эффекты», изданной в 2020 году, утверждает, что границы между четырьмя понятиями, обозначающими новый этап технологического переоснащения города, в конце 1980х начале 1990х были размыты. Хотя Комнинос говорит о концепте «intelligent-smart-digital-cyber city», он в то же время отмечает, что термин «умный город» предпочитали авторы, изучавшие влияние цифровых технологий на экономику и повышение конкурентоспособности городов; понятия же «цифровой город» и «кибергород» чаще фигурировали, когда речь шла о цифровых репрезентациях (например, 3D компьютерных моделях и картах). Понятие «кибергород» в 1990е относится к первым попыткам создания системы электронного управления (e-government) и других технологий, обеспечивающих безопасность и контроль над городским пространством.
Ситуация изменилась в 2000х годах, когда в игру вступили неакадемические игроки: крупные корпорации и политические структуры. В 2009 году компания IBM, один из ведущих мировых производителей компьютерных технологий, запустила международную программу Smarter Cities, призванную поддержать города после кризиса 2008 года. Задачей программы было «помочь городам наладить более эффективное управление, экономить деньги и ресурсы, повысить качество жизни горожан». Помимо прочего, программа включала проведение порядка ста форумов Smarter Cities по всему миру, работу с университетами и другими образовательными учреждениями. Мероприятия, призванные не только расширить рынки, но и сформировать лояльность компании, способствовали популяризации понятия «умный город» и ассоциации его с деятельностью IBM. Популярности понятия способствовала и реализация политических программ, включая решения европейского движения «Соглашение мэров» и стратегию «Европа 2020», которая задавала приоритеты развития европейских стран, предусматривавшие создание рабочих мест, борьбу с бедностью, социальную инклюзию, улучшение экологической ситуации, и рассматривала умные города как форпосты достижения заявленных целей.
В 2010х годах, отчасти благодаря поддержке экономических и политических игроков, понятие «умный город» серьезно потеснило конкурирующие термины и в академической среде, и в технологических документах, и в публичном пространстве. Его границы значительно расширились, авторы работ, посвященных умным городам, далеко ушли от кажущегося сегодня наивным технологического детерминизма и технооптимизма конца XX века. В это время значительно возрастает количество публикаций, посвященных смартизации, и программ городского развития, использующих понятие «умный город». Происходит сдвиг парадигмы «от умных городов к умным горожанам» (from smart cities to smart citizens). Несмотря на эту декларацию, существующие теории цифровых, сетевых, умных, подключенных (ubiquitous) городов остаются не чувствительными к человеку. Конечно, города не рассматриваются как безлюдные пространства, однако наибольшее внимание городских властей и исследователей привлекают технологии, инфраструктуры, материальность, создающие город. Например, Комнинос формулирует три основных «вызова», с которыми сталкиваются умные города, это рост умных систем, безопасность и устойчивость. Все они касаются в первую очередь городских сетей технологий, а не жителей города. Китчин и Додж выделяют две основные группы рисков для умного города: уязвимость умных систем и сохранность данных, и снова речь идет о модернизации и защите цифровых сетей, в том числе и от людей.
Итак, умный город это «город, в котором цифровые технологии и инновационные системы расширяют и увеличивают возможности решения городских проблем и улучшают показатели городской жизни». Мы согласны с Карло Ратти и Мэтью Клоделом: «Идее умного города нужно придать более антропоцентрическую форму то, что мы часто называем senseable cities. Очеловеченная оптимизация не означает ни компьютеров размером с мегаполис, ни Дикого Запада с сетевыми ресурсами. Это соединение битов и атомов: взаимодействие систем и горожан».
Многословно объяснившись с названием, мы хотим продолжить не менее подробным описанием актуальных аспектов исследований умных/цифровых/сетевых городов и представить их в трех параграфах. В первом «Коронатест для умного города» мы покажем, как пандемия 20192021 годов подвергла испытаниям технологическую оснащенность городов и цифровые навыки их жителей; во втором «Генератор данных, или Право имею?» рассмотрим особенности положения горожан в сетевом городе; в третьем «Города с технологиями или города для технологий» сосредоточимся на пространственном существовании технологий, которые не только сконцентрированы в городах, но и выходят за их пределы, а также все чаще становятся причиной возникновения новых поселений. Сквозной идеей нашего рассказа будет множественность. У умных/цифровых/сетевых городов существует множество режимов существования, к числу которых относится и пандемия, которая создает новые и проявляет старые логики городской жизни. В этих городах живет множество обитателей, объединяющихся в самые разные альянсы для отстаивания своих прав. Помимо людей, в городе обитают и технологии, которые создаются людьми и, в свою очередь, меняют людей и пространства, образуя новую географию. Описывая множественность проявлений, режимов, обитателей сетевых/цифровых/умных городов, мы не хотим создавать «Карту Империи, имевшую размеры самой Империи и точно с нею совпадавшую, да и кого в эпоху Google Maps интересует старая добрая карта? Сфокусировать взгляд и уменьшить амбиции нам поможет рассмотрение города из перспективы горожан, которые не только попадают в поле действия определенных условий, но и создают новые условия городской жизни.
Коронатест для умного города
Пандемия COVID-19 стала испытанием городских сетевых технологий на прочность, а горожан на готовность к быстрому переводу многих сторон их жизни в онлайн-формат. Она привела к вынужденной, а иногда и насильственней смартизации: когда границы стран и городов закрылись, а на городских «воротах» появились «цифровые замки», умные города оказались в зоне крупномасштабного технологического эксперимента: до сих пор можно было рассуждать о том, что будет, если из связки «цифровые технологии город» убрать технологии; пандемия же заставила нас увидеть и почувствовать, что случится, если из этой связки убрать город. Целые районы и важные публичные пространства городов парки, улицы, набережные оказались недоступны; на дистанционный режим перешли университеты, музеи и театры; закрылись многие предприятия, компании, кафе и клубы; и город как место встреч знакомых и незнакомцев на какое-то время практически полностью переместился в онлайн. Вопросы технического переоснащения и освоения новых платформ и ресурсов больше нельзя было откладывать на будущее: совершенствовать навыки жизни в умных городах в режиме реального времени пришлось и городским властям, и бизнесу, и горожанам. Следовательно, риски и опасности жизни в умном городе, о которых исследователи говорили в сослагательном наклонении или в будущем времени, быстро стали неотъемлемой частью настоящего.