Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
И он тут
же черкнул письмецо в Антверпен.
"Он ничего не забыл, - с благодарностью думал Верагут, - верно, внашу
последнюю встречу мы пили только мозельское,а однажды вечером даже кутнули
как следует".
Он прикинул, что в подвале, где ему редкодоводилось бывать, наверняка
большене осталось мозельского. Надо будет сегодня жесделать заказ, решил
он.
Сноваусевшисьпередхолстом,оноставалсяврассеянии,что-то
тревожило его и не давало достичь той степени концентрации, когда сами собой
приходят удачные решения.Поэтому он поставил кисть в стакан, сунулписьмо
друга в карман и с нерешительным видом медленно вышел из дома. Ярко сверкало
насолнцеозеро,начиналсябезоблачныйлетний день, залитый светом парк
звенел птичьими голосами.
Верагутпосмотрелначасы. Должнобыть,утренние урокиПьерауже
кончились. Онбесцельнопобрелпопарку,бросилрассеянныйвзглядна
коричневые,усыпанные солнечными бликами дорожки, прислушалсяктому, что
делалосьвстаром доме, прошелмимоигровойплощадки Пьера, накоторой
стояли качели и высилась куча песка.Наконецонподошел ксаду и мельком
взглянулнакроныконскихкаштанов,втенистойлиствекоторыхеще
сохранились радующиеглаз яркиесоцветия.Надполураскрывшимися розовыми
бутонами вживойизгородивокруговощныхгрядокслегкимпрерывистым
гудением кружилисьпчелы, сквозьтемную листвудеревьевдонеслисьудары
часов на башне господского дома. Часы отбивали времянеправильно, и Верагут
снова подумал оПьере, который носился с честолюбивоймечтой когда-нибудь,
став взрослым, починить старый ударный механизм.
Вдругиз-заживойизгородипослышалисьголосаишаги,мягкои
приглушеннозвучавшиевзалитомсолнцемвоздухе, которыйбылнаполнен
гудениемпчел, криками птицигустымароматомгвоздик ибобов,лениво
поднимавшимся надгрядками. Это были его женаи Пьер. Верагут замер и стал
внимательно прислушиваться.
- Они еще не созрели, надоподождать пару деньков,- услышал он голос
жены.
В ответраздался смех и детский щебет. На неуловимо короткое мгновение
Верагутупоказалось,будтоотэтоймирнойсадовойзелени,отнежно
звучавшего в напряженнойлетней тишиненевнятногоголоскасынананего
повеяло собственнымдетством.Онподошелк изгородиичерез щель между
вьющимисяпобегами заглянул вогород, гденаосвещенной солнцемдорожке
стояла его жена в утреннем платье, державруке цветочные ножницы и легкую
коричневую корзинку. От нее до изгороди было не больше двадцати шагов.
Художник на миг задержался на нейвзглядом. Крупнаяфигура, серьезное
лицо разочарованнойженщины.Онасклонилась над цветами, лицо скрылосьв
тени большой соломенной шляпы с обвисшими полями.