Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Трудно поверить, но за
эти несколько лет ты сильно продвинулся вперед.
- Рад твоим словам. Я тоже так думаю. Я основательно потрудился, иногда
мне кажется, что раньше ябыл простодилетантом. Работать по-настоящемуя
научился позже, но теперья умею это делать. И все же достичь большегомне
не дано. Написать лучше, чем вот это, я не смогу.
-Понимаю.Ну, тыи так достаточно знаменит,дажена нашемстаром
пароходе, плывшем из Восточной Азии, я слышал разговоры о тебе и очень тобой
гордился. Так какова же она на вкус, слава? Радует она тебя?
- Я быне сказал, что радует. Всеэто в порядке вещей. Есть два, три,
четыре художника,которыезначатбольше имогутдать больше, чемя.К
великим я себя никогда не причислял, и то, что говорят об этом литераторы, -
полнейшая чепуха.Я вправе требовать, чтобы меня принимали всерьез,и если
этопроисходит,ядоволен. Всеостальное -газетнаяславаиливопрос
заработка.
- Так-то оно так. Но кого ты имел в виду, когда говорил о великих?
- Я имел в видукоролей и князей живописи.Нашбратподнимаетсядо
генерала или министра, дальше - потолок. Видишь ли, все, что мы можем, - это
прилежно трудитьсяи как можно серьезнее относиться кприроде. А короли-
это братья и товарищи природы,они играют с ней и могут творить там, где мы
толькоподражаем.Но короли-штукаредкая,онипоявляются некаждое
столетие.
Они прохаживались по мастерской. Подыскивая слова,художник напряженно
смотрелсебеподноги,егодругшагалрядомипыталсязаглянутьв
изможденное, загорелое лицо Иоганна, на котором сильно выдавались скулы.
У дверей, ведущих в соседнюю комнату, Отто остановился.
-Открой-ка эту дверь, - попросилон,-и позвольмне взглянуть на
комнаты. Ты угостишь меня сигарой?
Верагутоткрыл дверь.Онипрошличерезкомнатуи осмотрели другие
помещения. Буркхардт раскурил сигару.Он вошел вмаленькуюспальню друга,
увиделегокровать,внимательноосмотрелнесколькодругихскромно
обставленных комнат, в которыхповсюду валялисьпринадлежности живописца и
курево.Всяобстановкабыла более чемскромнаяиговорилаотрудеи
аскетизме-так,должнобыть,выгляделожилищебедного,прилежного
подмастерья.
- Вотгде, значит, ты устроился! - сухо сказал Отто.Ноонвидели
чувствовал все,что происходилоздесь год загодом.С удовлетворением он
замечалпредметы, говорившиеобувлечениихозяинаспортом, гимнастикой,
верховой ездой,но ему явнонедоставало примет уюта, маленького комфорта и
со вкусом обставленного досуга.
Затем они вернулись в мастерскую.Вот, значит,гдеродились картины,
занимающие на выставкахив художественныхгалереях самые почетные места,
картины,за которые, нескупясь,платятзолотом;ониродилисьвэтих
комнатах,знающихтолькотрудисамоотречение, лишенных даже намекана
праздничность и праздность, в них не найдешь милыхбезделушек и мишуры,не
почувствуешь запаха вина и цветов, не ощутишь присутствия женщины.