Всего за 499 руб. Купить полную версию
Более того, постепенно выяснится, что в число врагов-конкурентов такого человека входят не только изначально чужие ему люди, но и его близкие. Друзья, родственники, дети, родители. Отнимать придется и у них. А как же! Такова логика процесса. Война за «лучший кусок» подступит к самому порогу дома, ворвется внутрьвсе разрушит, сметет, отравит. И водрузит свой флаг посреди пепелища. Флаг не мира, а перманентной войны.
Ведь борьба «за место под солнцем» никогда не заканчивается. Как смертоносный вирус, она переносится с погибших на еще живых. Если этот modus vivendi называется счастьем, то что же тогда несчастье?
Откуда же берется такое видение жизни вообще и конфликта в частности? Меня поражает, насколько почитаемо в народе, даже среди его наиболее развитой частиинтеллигенции, это мировоззрение: «Жизньборьба»!
Как упорствуют люди, доказывая себе и другим, что в мире всегда была, есть и будет ожесточенная конкуренция за право на жизнь, за «лакомые куски» общественных ресурсов!
Почему это так? Только ли исторический опыт бесконечной череды лишений и бед здесь играет ключевую роль?
На первый взгляд, да. Испокон веков многие люди жили и живут тяжело. Вряд ли найдется хотя бы один человек, который никогда не переживал неприятностей, никого и ничего не боялся. Не совершал бы ошибок, возвращавшихся к нему травмирующим бумерангом. Отсюда сакраментальное «Errare humanum est» человеку свойственно ошибаться.
К тому же, никто не живет исключительно частной жизнью. Человексущество общественное и вынужден нести бремя не только индивидуальных невзгод, платить не только за собственные ошибки. Каждый из нас, в той или иной степени, отвечает за грехи своей семьи, своей общины, своего народа. Платит по общим счетам.
Короче говоря, не ошибешься тыошибутся другие, а за последствия расплачиваться будете вместе. Как тут не впасть в уныние! Как не объявить этот мир полем ожесточенного сражения, с которого живым не уйти!
Кто-то из античных мудрецов (увы, не помню, кто именно) сформулировал такой посыл: «В этой жизни мы нежеланные гости. Всё здесь дается нам с огромным трудом. Нам неуютно и безрадостно. И нам тоже никто не рад. Так почему же мы боимся вернуться домой?»
Вот как! А ведь это уже не просто признание неизбежности смерти. Это откровенный призыв полюбить смерть. «Вернуться домой». Вот, оказывается, где у человека домв загробном мире! А здесь, на земле, все ему заведомо чуждо и враждебно.
И такое отношение к жизнине чья-то экстравагантная, редкая точка зрения. Мировые религии утверждают то же самое: «Лучшее ждет вас за гробом». Так формируется распространенное мнение о принципиальной невозможности счастья.
«На свете счастья нет, но есть покой и воля». Эту строчку А. С. Пушкина цитируют часто, покачивая при этом головой и печально улыбаясь. Вот, дескать, какие мудрые слова. Но, позвольте, это же слова не самого поэта, а его вымышленного персонажа! И этот персонаж называет себя «усталый раб». Это для усталого раба не существует счастья.
Кто же те люди, которые узнают себя в пушкинском герое, отождествляют себя с ним? Чьи они «усталые рабы»? Божьи? А, может, собственных заблуждений?
Чтобы воспринимать жизнь враждебно и/или депрессивно, нужно быть уязвленным и разочарованным этой жизнью. То есть быть несчастным человеком. И убеждать себя, что альтернативы этому нет. Что все люди таковы. А кто не такой, тот либо лжец, либодурак.
Выстраивается такая концепция: Мир человеку враждебен, он арена ожесточенной борьбы за место под солнцем, за «кусок пирога». И выбор здесь невелик. Человек либо включается в эту схватку, теряя достоинство, убивая в себе все человеческое, и тогда получает шанс стать «счастливым», то есть обладателем вожделенного жирного куска, либо устраняется, оставаясь «несчастливым», гордым и грустным наблюдателем, лишенным «пая», но зато сохранившим порядочность.
Есть и промежуточный вариант: можно отламывать куски от пирога, но иногда, ограничивая свою алчность, кое-что уступать и «ближнему».
Да, есть еще надежда, что «кусок» свалится тебе на голову сам, без усилий с твоей стороны. Приверженцы этой концепции спорят лишь о том, кого в этой расстановке считать «умным», а когонет.
«Счастливы только дураки» весьма расхожее мнение. Умные, по этой версии, постоянно грустны, подавлены, ибо страдают от осознания несовершенства мира.
Подобное мировоззрение трактует счастье как обладание жирным куском, «частью», «паем». И признает, что счастьеили результат успешной конкуренции, или чистая случайность, удачный жребий, выпавший одному, счастливцу, но не доставшийся всем остальным. В обоих случаях, получается, счастьебольшая редкость, за которую еще и приходится платить. Подчас нечеловеческую цену. Поэтому, на всякий случай, это же мировоззрение объявляет счастье выдумкой, вредной иллюзией, утешением глупцов.
Обратите внимание: признание счастья как реальности, хотя и редчайшей, и непризнание счастья как такового в этой концепции не противоречат друг другу. Это взаимодополняющие трактовки.
А может, так называемым «умным» следует перестать ужасаться, а постараться объективно оценить обстановку? Увидеть альтернативу «пораженчеству», апологетике несчастья? Ведь эта альтернатива существует. Разве жизнь состоит из одних поражений, из одних потерь? Разве не за счет мирного сотрудничества, не за счет совместного производства благ мы продолжаем жить?
Ты, умный и оттого несчастный, к тебе обращаюсь ясчастливый и, видимо, с твоей точки зрения, глуповатый.
Вот утром ты проснулся и встал с постели (постель, кстати, изготовили люди на фабрикеи кровать, и матрас, и все иные причиндалы). Вышел на балкон (дом тоже кто-то построил), вдохнул утренний воздух. Вернулся в комнату, оделся (костюм ведь не ты сшил, не так ли?). Позавтракал (хлеб испек булочник, масло сбил молочник). Пошел на работу. Влез в автобус (его водитель поднялся затемно, чтобы довезти тебя до пункта назначения). И далее, как говорится, «по списку»
Ты, объявляющий себя перманентно и закономерно несчастным, разве не понимаешь, что окружающие не покладая рук ежечасно создают условия для твоей жизни? Разве созданного, произведенного кем-то в жизни меньше, чем разрушенного?
Если бы люди больше разрушали, а не создавалижизнь человечества давно бы оборвалась. Значит, люди, в основном, по своей сути и на практике, созидатели. Почему же они должны уставать от жизни, бежать от нее?
Дружище, выглядит так, что это ты не умеешь быть благодарным. Но почему? Не потому ли, что тебе никто не благодарен? А такое возможно, лишь когда ты потребляешь общественных благ больше, чем производишь сам. И благодарить тебя не за что.
Разное это видение жизнисчастливое и несчастное! Несчастливые избирательно копят негатив и психологически готовят себя к тягостному и беспросветному существованию. В иное они не верят. У них нет другого опыта.
Время идет, современность становится историей, а несчастные люди продолжают упорно отрицать саму возможность построения счастья, управления своей судьбой. Отгораживаются от производительного, радостно-созидательного мира. Предпочитают его в упор не видеть, нежели признаться, что он существует. Ведь сами они к нему не принадлежат.
Счастливые воспринимают жизнь совсем иначекак бескрайнее море возможностей.
Так что распространенность точки зрения «воинов-конкурентов» и/или «скептиков» говорит не о её истинности, а лишь о том, как много в социуме несчастных людей, тиражирующих свое миропонимание.
Есть люди, сделавшие несчастье если не своей религией, то традицией, передаваемой ими из поколения в поколение.
Вернемся, однако, к конфликту. Собственно, далеко от темы мы и не отходили. Мы лишь исследовали истоки отношения к этому явлению как к борьбе за жизненно важные ресурсы. И пришли, надеюсь, к выводу, что так воспринимают конфликт разочарованные, ожесточенные, изначально конкурентные одним словом, несчастливые люди.
Счастливые во всем видят целесообразность и уместность. Кроме понятного воодушевления, такое видение создает широкое пространство для работы с конфликтом. Для управления им. Напротив, констатация столкновения заводит нас в тупик.