Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Тропинка
Шаги хрустят тропинкой, как карамелью. Вкусно. Мятно. Идти можно только прямо. Спущенные шлагбаумы поверженных временем дубов не дают пройти ни налево, не направо. Только взглянуть сквозь шторы кустарника, где там что.
Заспанный дятел с долотом, доставшимся от деда, уже за работой. Стружка сыплется рядом с тропинкой, мышам на радость. Хватают, сколь могут, охапками, и тащат в нору. Но успевают прищуриться в сторону, откуда стук. Любопытно им.
Дереву самому интересно, что выйдет, по завершении трудов. И ведь не страшится оно! Ибо птица всегда нежна, на удивление, и не делает больно.
А с высоты, колокольчиком, голодная синица: «Дети, завтрак!» Только где его раздобыть? Одна надежда, на забывчивость и сердобольность запасливых соседей. Или, что люди не растащили всё по своим кладовым.
Совсем рядом с тропинкой, широким росчерком гордых и мужественных, кабан оставил свою записку: «Скоро буду! Ушёл гулять!» И ведь не обманет, вернётся. Достанет припрятанный в корнях дуба кулёк с желудями, и будет грызть, чавкая на всю округу.
Обкусанные ветром ветки, следы нарочитых осенних сражений, заботливо отстранены с пути. Сверху за этим следит ворон. Тяжко ему перемешивать густой сбитень воздуха, нослужба. Иначе нельзя.
А над ним, званием выше, ястреб. Нарядившись розовой чайкой, летит на рассвет. С докладом о порядке, за который в ответе.
Тропинки. Дела нет, куда ведут они. Важнеебремя чьей поступи готовы нести они без устали, и так долго, пока не позабудешь, зачем и куда шёл.
Успеть
Волк был немолод. И давно позабылкак это, торопиться. Его сердце работало, будто часы, которые куда-то опаздывают. И так же гулко металось, словно рвалось изнутри. Было непонятно, как можно сдерживать в себе это биение. Сердце явно стремилось к свободе. Его определённо пора было отпускать, и от того было очень не по себе.
Успеть успеть успетьсипло бормотал волк, задавая ритм своей тяжёлой поступи.
Обессилев, решил-таки передохнуть, остановился и привалился боком к осине. Промокнул лоб побитым молью рукавом её сюртука. Зелёного. Бархатного. Близоруко рассмотрел ткань: «Мох» Втянул терпкий талый запах духов Усмехнулся нехорошо. «Падёт скоро», подумал он, и за компанию с погибающим деревом взвыл негромко, приподняв сухой нос кверху. А там
Чернолесье тёрлось своей небритой щекой о нежную, намыленную, неба. А то улыбалось, не отворяя лица, чтобы не чувствовать вкуса пены. Морщилось загодя: «Несладко». Не сладить с доверчивой наивной вознёй. С помехой, мимо которой и пройти-то жаль. Возится дубрава, как щенок в лукошке, а коли царапнет, от неловкости, дотянувшейся лапой, веткой сосны, -после скулит стволами надломлено словно стонет.
Сосна тут на манер приёмной, сиротка. Лисица играла с ребятишками, и те закатили шишку под пятку дуба. Старик, хоть и слезлив, обругал малышей, что ребёнка от мамы забрали. Но делать нечего, они уж и сами забылигде бегали, откуда взяли без спросу. Вынянчил малышку дуб, привык к сосне, полюбил, как дочку. Каждую осень кутает её потеплее, чтобы зимой не простудилась. А тасмеётся! Не надо мне, и так всё хорошо, ложись, мол, скорее, весной разбужу.
Ну, ладно, коли так, соглашается дуб, Всему хорошемукороткий срок, это у зла пределов не
отыскать. и засыпает.
Вместе с дубом дремлет и лес. Мелкими пучками, как у ребёнка, резинками опустевших гнёзд стянуты его волосы. Чтобы не лезли в глаза, не отвлекали от дум. Есть у леса забота: чтобы всё было на своих местах, дуб рядом с дубом рос, ясень с ясенем. Но вот с сосной, как быть теперь?
Ей тут не место, а исправить этого никак нельзя. И не ведать ей своих корней вовек. вздохнул лес.
Да дела. не мог смолчать волк, Важно знать свой род. Этоподписанный кровью, тайный договор между грядущим и прошлым. Ступая по судьбе без понимания, кто ты и откуда, бредёшь, словно безымянный. Как сирый, в веках. Высказавши вслух то, о чём так тяжело и долго думал лес, волк усилием воли поднял своё слабое тело, и повёл дальше. Он спешил добраться до места, где родился. Ему мало осталось. Ему очень надо было успеть.