Гущина Лилия Григорьевна - Тайная жизнь слов: тормашки и компания стр 8.

Сеть веревок тянулась от прядильного колеса до саней, где они свивались. Территорию устройство занимало серьезное. Широкий двор, а то и целая улица опутывались лабиринтом из нитей, которые крутились, вертелись, сучились, превращаясь в крепкую тугую бечеву.

Случайно оказаться внутри этого процесса не желали и врагупопадание в сучево или просучево одежды и волос могло стоить человеку жизни. А еще просаком называлась конструкция из ремней или веревок, с помощью которой стреноживали лошадь для ковки, чтоб не дернулась, не лягнула. Тоже убедительный вариант.

59. Тихой сапой (делать что-то скрытно, крадучись, незаметно для других)

Его прорывали для постепенного приближения при наступлении и под стены замков и крепостей, вскарабкаться на которые под ливнем стрел и кипящей смолы никак не удавалось.

Да и зачем так напрягаться, когда можно сделать подкоп, нафаршировать его порохом, взорватьи штурмуй на здоровье! Так и поступил Иван Грозный при осаде Казани в 1552 году. Где-то через столетие рытьем траншей с минированием стали заниматься профессионалысаперы. А самим словом сапа мы обязаны французам. Оно переводится как «лопата», и получается, что саперная лопаткаэто «лопатная лопатка», тавтология, «масло масляное».

60. Сбить с панталыку (привести в замешательство)

В интернете встречается утверждение, без изменений кочующее из поста в пост, что слово«искаженное название древнегреческой горы Пантелик, где в античности добывали мрамор. Она славится своими гротами и пещерами, в которых легко заблудиться».

Однако напрасно искать об этом самом Пантелике еще хоть какие-то сведения. Их нет. Зато есть гора Пентели, из мрамора которой был построен Парфенон. В одной из ее пещер, Давели, сохранилась сложная система подземных выработок и проходов. Там и впрямь можно заплутать. Но «панталык» уже никак не рифмуется ни с Пентели, ни тем более с Давели.

61. Быть начеку (не терять бдительность, держать ухо востро)

Охотники приспособили древний корень «чек» (ждать) под свои терминологические нужды, и «быть на чеку» в переводе с охотничьего«сидеть в засаде». Но одно-единственное толкованиеэто, согласитесь, скучно. Лингвистической фантазии тоже надо порезвиться. Ее плоды может и не прочнее мыльных пузырей, зато веселят и радуют. Например, предположение, что «чек» когда-то звучал как «чик»  толкотня, суета. И «быть на чику»  держать мотель или харчевню, или просто дом на торной дороге. А по ней всякий народ хаживал-езживал, и со «здравствуйте» и с «кошелек или жизнь». В общем, не расслабишься.

62. Ходить гоголем (важничая)

Она шествует, задрав голову, выпятив грудь, переваливаясь с одной лапы на другую, фифа фифой. Редкий случай, когда никаких иных толкований у слова нет, все внутри выражения ясно, понятно, без сюрпризов и изюминок.

А вот в отношениях нашего классика с птичьей фамилией полно тайн и курьезов. Во-первых, предки автора «Мертвых душ» были Яновскими, но за двадцать лет до рождения писателя его дед получил дворянство, настояв на сомнительном родстве со знаменитым Остапом Гоголем, и тут же присоединил звучную фамилию гетмана из XVII века к своей исконной, став Гоголь-Яновским. А Николай Васильевич, едва ступив на гранит Петербурга, и вовсе от фамилии Яновский избавился и постарался и сам забыть ее, и чтобы другие не помнили. Почему? Да кто ж его знает

63. Затрапезный вид (неряшливый, небрежный)

Мануфактура купца Ивана Затрапезникова все восемнадцатое столетие заваливала Россию «пестрорядью»  грубой копеечной тканью из конопли и льна. Из нее шили тюфяки, наволочки, ею обивали мебель. Это кто побогаче. А кто победней шили из «пестроряди» одежду, легко узнаваемую по синим полоскам. И про человека в ней все сразу становилось понятнонищеброд, голь перекатная.

Естественно, за век фамилия мануфактурщика превратилась в бренд, а брендв имя нарицательное для любого заношенного непрезентабельного трепья. Как же переменчив мир! Сегодня устриц, пищу рыбаков и матросов, подают в дорогих ресторанах, танго, рожденное в бедных кварталах Буэнос-Айреса, танцуют в респектабельных клубах, а в шмотках из конопли и чистого льна красуются селебрити и манекены бутиков.

64. Дешево и сердито (доступная цена при высоком качестве)

Сердитый, середина, средаптенцы из одного гнезда: сердца. И то, что сделано сердито, сделано, иначе говоря, с сердцем, то есть старательно и с любовью. А такой товар, чтобы и сделан был с любовью, и стоил копейки,  попробуй найди. Вот рекламщики былых времен и использовали оборот «дешево и сердито» для привлечения покупателей. И так вбили слоган в головы, что он не выветрился до сих пор.

Но сердце одинаково умеет и любить, и гневаться, и тогда «совершенное, сказанное в сердцах»  это уже от обиды, в ярости, сгоряча и опять жесердито. С такими близнецами-антонимами язык поступает по-разному. Может сохранить. Например, лихая година (полная бед) и лихой наездник (удалой, искусный). Оба слова живут и здравствуют. Близнецами «сердитыйзлой» и «сердитыйсердечный» язык, как вы знаете, распорядился иначе.

65. Получить на шару (даром, бесплатно)

Чай был дорогим удовольствием, его заваривали и по второму, и по третьему разу. И если первым густым и ароматным напитком потчевали дорогих гостей, то слабо подкрашенную водичку наливали незванным-непрошенным любителям угоститься на халяву.

А вот любительская версия: выражение возникло в кругу фанатиков «Битлз». Они от души фаршировали свою речь англицизмами, а по-английски to shareразделять (что-то общее). Черпать что-то из общего котла (деньги, алкоголь, еду и прочее), не вложив туда ничего,  и есть получать «на ша́ру». И пустяки, что фразеологизм записали в свой словарь Даль с Фасмером, когда еще не было в проекте бабушек-дедушек ливерпульских ребят,  в этом удивительном и прекрасном мире случаются и не такие чудеса!

66. Разводить бодягу (прохлаждаться, отвлекать от дела пустыми разговорами)

Такая скользкая зелень на дне рек, которую не слишком приятно вдруг ощутить в воде под ногамимало ли кто в ней прячется. Пиявки, например. Название водоросли народное, от утраченного глагола «бодить»  колоть. В бодяге полно микрочастиц кремния, и наши прабабки отважно собирали ее, сушили, толкли и натирали ею щеки до красноты. Получалось что-то вроде румянца. А жидкой кашицей из разведенного водой порошка сводили синяки и ссадины. Приготовление мази, видимо, расценивалось как напрасная трата времени: подумаешь, синяк!  сам заживет.