Пришел Петрович. Увидел Васю и до того расстроился, что, всплеснув руками, с простодушной горестью воскликнул:
Как бы парень концы не отдал
Капитан выпроводил его на кухню и велел надавить клюквы для морса.
Петрович так старательно давил, что вскоре робко сунул голову в дверь:
Данилыч, поди-ка
Оказалось, фарфоровая миска хрустнула пополам, не выдержав напора.
Что теперь делать будем?
Поплачь, может, полегчает, сурово ответил капитан.
Я у тебя на ночь останусь, сказал Петрович. Мало ли что, все не один
Как хочешь, сказал капитан.
Вечером у Васи начался бред. Привстав с кровати, он кричал:
За мной, быстрее!
Петрович сокрушенно качал головой:
Вот беда, вот напасть какая!..
Капитан силой укладывал Васю, клал ему холодные компрессы на голову, зло шипел на Петровича:
Замолкни! Слышишь?
Вася забылся, замолчал. Капитан поминутно подходил к нему, прислушивался к его дыханию.
Ему бы сейчас чаю с малиновым вареньем, озабоченно сказал он.
Дело! согласился Петрович. Пропотеет за милую душу, всю хворобу как рукой снимет.
Капитан виновато вздохнул:
У нас только сливовый джем
Петрович сверху вниз посмотрел на него:
Эх ты, отец называется
Он встал, натянул свое пальтишко.
Куда? спросил капитан.
Тут, поблизости, ответил Петрович.
Он вернулся скоро, довольный и поставил на стол поллитровую баночку.
Вот тебе оно самое, малиновое
Где купил? спросил капитан.
Купил! Петрович саркастически усмехнулся. Где его купишь! Катя выручила. У нее целые бочки всего запасенои соленья, и варенья.
Капитан напоил Васю чаем с малиной, тепло укутал его, положил сверху одеяла свой старый тулуп.
Вася заснул, а Петрович рассказывал о том, как он пришел к Кате и как она даже слушать его сперва не хотела, а потом поняла, наложила варенья и сказала: «Если еще что надо, приходи, не стесняйся»
Правда, Петрович не сказал, что Катя сперва обозвала его «старой кочерыжкой» и «сплетником окаянным», в этом ли дело? Главное, что дала целебного варенья.
Ты, Данилыч, не стесняйся, скромно сказал он. Если еще что надобно, только скажи, я мигом
Под утро Вася проснулся мокрый, словно губка. В комнате было тихо. Он огляделся по сторонам, увиделза столом, друг против друга, сидят оба старика, дремлют. Капитан откинул голову назад, а Петрович, наоборот, уронил голову на грудь и чуть слышно посапывает.
А ну, сказал Вася, хватит спать.
И хотя он произнес эти слова едва слышно, капитан первый услышал их, очнулся, мигом подбежал к нему.
Как? Ну как ты?
Кушать хочу, сказал Вася. Картошки бы жареной
Капитан посмотрел на Васины волосы, слипшиеся на лбу, на его бледные руки и, схватив кошку, закричал:
Бежим, Мурка, хозяин картошки требует!..
Петрович укоризненно покачал головой.
Совсем с ума спятил, Данилыч. Больному человеку картошки хочешь давать!
Да, картошки, капризно повторил Вася.
Сперва кашу поешь, сказал капитан, глядя на Васю умоляющими и одновременно восторженными глазами. Каша хорошая, на молоке, а завтра я тебе картошку нажарю, целую сковороду, слышишь?
Завтра! возмущенно повторил Петрович. Вот скажу доктору, он тебе покажетзавтра
14
«Ровно год, как Вася живет у меня», записал капитан Алексич в своей летописи и поставил дату.
Обеими руками, как бы умываясь, провел по лицу. Да, ровно год и один день, если быть совершенно точным.
Многое изменилось с тех пор. Теперь он уже никогда не чувствует себя одиноким, даже когда Вася в школе. Дом полон «живности»: Тимка, Мурка, два котенка, щенок, малиновка в клеткеподарок Петровича.
Только голубя нет. С голубем приключилась беда. Из-за этого Вася теперь учится в другой школе, за городским парком.
Это случилось так: однажды Вася пришел в школу с голубем. Голубь сидел у него на плече, высокомерно поглядывая вниз круглыми розовыми глазами.
Даже первоклашки прибегали полюбоваться на птицу, которая понимала все, что ей скажут. Например, скажет ей Вася: «Ложись!»и голубь ложился у него на плече, поджав под себя лапки. «Встань!»он вскакивал в тот же миг.
Один мальчик из седьмого класса предложил Васе обменон давал за голубя кошку с котятами и петуха.
Вася только усмехнулся:
Еще чего!
Староста Васиного класса сказалпусть голубь живет в школе, в живом уголке. Но Вася был твердым, как скала.
Голубь нигде жить не сможет, только с намис Тимкой, с Муркой, с дядей Данилычем
На первом уроке Вася сел на заднюю парту, чтобы голубь меньше бросался в глаза учителям.
Но у его классной руководительницы был наметанный глаз, и, едва войдя в класс, она сразу же спросила:
Почему ты пересел на заднюю парту, Вася?
Вася хмыкнул, но ничего не ответил. Она подошла ближе и увидела голубя, мирно лежавшего на его плече.
Это еще что такое! брезгливо воскликнула учительница и, прежде чем Вася успел опомниться, схватила птицу за голову и отбросила в угол класса. С глухим стуком голубь ударился о стену.
Все охнули. Один Вася молчал. Расширив глаза, он глядел на учительницу, потом опомнился, вскочил, бросился к голубю.
Маленькое тело было еще теплым, но крылья бессильно повисли в Васиных руках, а из клювика тонкой струйкой текла кровь.
Вы закричал он. Вы Что вы сделали! И стремглав выбежал из класса.
Под вечер в школу пришел капитан Алексич. Он поднялся в учительскую, и первой, кого увидел, была Васина классная руководительница.
При виде капитана белые, гладкие щеки ее стали ярко-розовыми.
Я ждала вас, сказала она капитану. Вы знаете, что наделал ваш приемный сын?
Она сделала ударение на слове «приемный», как бы подчеркивая, что тем самым невольно отделяет капитана от, в сущности, чужого ему мальчика.
Капитан молча, не отвечая ей, сел напротив нее за стол. Никого, кроме них двоих, в учительской не было.
Вы слышали, Афанасий Данилыч, что я сказала? спросила учительница, слегка повысив голос.
Он снова ничего не ответил ей. Он смотрел на ее молодое, с гладкой нежной кожей лицо, на завитки, кокетливо уложенные вдоль висков, на аккуратный белый воротничок, заколотый брошкой из зеленых и белых камешков. Учительница была откровенно взволнована, грудь ее вздымалась, и камешки на брошке то вспыхивали, отражая электрическую лампочку, то гасли.
Откуда вы такая? тихо спросил капитан.
Она с вызовом приподняла голову. Она уже успела оправиться от смущения и теперь прямо и смело смотрела в его глаза.
Откуда вы такая? повторил капитан.
Он подумал в этот миг о том, что еще совсем недавно она бегала по утрам в школу, потом ходила на каток, читала, смеялась, плакала, когда ее обижали, радовалась, огорчалась, секретничала с подругами, задумывалась над чем-то
Девочка Такая, как многие другие Как тысячи других девочек Так почему же она выросла вот такой, какой он видит ее сейчас, холодной, невозмутимо жестокой, уверенной в своей непогрешимости? Почему?
Вы еще молоды, сдержанно сказал он, вы мне, если хотите, в дочери годитесь, но, несмотря на молодость, вы жестокий, очень жестокий человек
Она заговорила быстро, постукивая рукой по столу, а брошка ее то вспыхивала, то угасала.
Это переходит уже всякие границы. Мальчик распущенный, не умеет себя вести, всякую гадость в класс приносит, а вы, его приемный отец, она вновь выделила слово «приемный», а вы, его приемный отец, защищаете его. Вместо того чтобы поддержать педагога, вы явно унижаете мой авторитет, а ведь мы, педагоги советской школы, должны опираться на поддержку семьи. Семья и школаэто единый орган воспитания подрастающего поколения, и кому, как не вам
Она, наверное, говорила бы еще и еще, но капитан махнул рукой, как бы отгоняя от себя что-то мешающее ему, и она оборвала себя на полуслове, возмущенная, негодующая, искренне, до конца уверенная в своей непогрешимой правоте.
Ничего вы не поняли и не поймете, сказал капитан и встал со стула.