– Капитан, ты думаешь, что немцы тебя за ручку будут водить, чтобы ты не заблудился? Облегчать тебе задачу никто не собирается! Нам нужно зайти немцам в тыл, помочь дивизии расчистить плацдарм для наступления к главной цели, крепости Цитадель! Если дороги в тыл нет, тогда пусть саперы делают проломы в зданиях, через дыры заходит атакующая группа и при помощи гранат и огнеметчиков уничтожают всех, кто там находится. Захватывайте верхние этажи и перекрывайте все подходы к зданию. Снарядов не жалеть! Лупите по верхним этажам, где засели немцы, из орудий и из крупнокалиберных пулеметов. Не давайте им шанса не то чтобы бросать сверху на нас гранаты, пресекайте всякую возможность даже близко подойти к окну! Активнее используйте сигналы ракетами, дымами! Действовать аккуратно, чтобы свои не попали под огонь. Боестолкновения в домах не избежать. Если встречаете усиленное сопротивление и укрепленные позиции – взрывайте их! Все понятно, капитан? Или мне тебя дальше учить азбуке?
– Все ясно, товарищ майор! – бодро отозвался командир второй роты. – Двигаться строго на юго-запад, несмотря на сопротивление.
– Не давать гадам ни минуты передышки. Давить и давить! Что у тебя, старший лейтенант? – посмотрел Бурмистров на командира танкового взвода. – Танки все целы?
– С танками все в порядке.
– Доразведку провели?
– Провели, товарищ майор. Дело немного усложнилось. Пешей разведкой выявлено, что за последние сутки на нашем направлении немцы провели целый комплекс инженерных мероприятий, чтобы помешать продвижению: вырыли противотанковые рвы, соорудили полевые укрепленные позиции, откуда простреливаются буквально все подходы к форту. На самих дорогах в шахматном порядке расположили огневые точки, усиленные тяжелыми пулеметами и орудиями.
– Тактика остается прежней. Не можете пройти по дорогам – идите через дома! Взрывайте стены, уничтожайте на своем пути пехоту и двигайтесь дальше к форту «Радзивилл». Крепость мы должны взять в кратчайшие сроки! То, что не сумеете проделать вы, сделает артиллерия главного командования. Разнесет к черту всю эту камарилью! Всем все понятно?
– Так точно, товарищ майор!
– Приступайте!
Едва Бурмистров положил телефон, как он затрещал вновь. На этот раз у аппарата был командир дивизии Мотылевский. Не дослушав доклад Бурмистрова, раздраженно прервал:
– Медлишь, майор. Медлишь! Нужно двигаться вперед. Не давать немцам ни минуты передышки, чтобы они не успели перегруппироваться и возобновить контратаку.
Бурмистрову хотелось матюгнуться в трубку, удержался. Спокойным голосом возразил:
– Товарищ генерал-майор, мои люди делают все возможное и невозможное для взятия форта. Первая штурмовая рота пробивается сейчас с юго-западной стороны в тыл к немцам…
– Никакой задержки быть не должно, – перебил генерал-майор, – к форту ты должен выйти сегодня же. Все! Конец связи!
Только сейчас Бурмистров обратил внимание на то, что аппарат был трофейный, немецкий, весьма ценимый среди связистов.
– Откуда немецкая трубка, Миронов? – невесело поинтересовался майор, находясь под впечатлением тяжелого разговора с генералом.
Связист самодовольно улыбнулся:
– На немецком наблюдательном пункте раздобыл. Там еще катушка с немецким проводом была. Так я ее до штаба полка протянул.
Спрятавшись за разбитую башню, басовито гудел танк, его экипаж дожидался приказа.
– Молодец, Миронов, когда все успеваешь… Давай красную, – сказал майор Бурмистров ординарцу, лежавшему рядом.
– Есть, дать красную! – охотно откликнулся Колисниченко и, воткнув в ракетницу патрон, выстрелил вверх.
Ракета с шипением взметнулась в воздух и, описав белым дымом большую рассеивающуюся дугу, сгорела над крышей побитого разрывами дома.
Это был сигнал к продолжению атаки. Пока ничто не мешало наступлению. Танк, зарычав, двинулся прямо в проем стены. За ним под прикрытием брони, устремилась пехота.
Развернувшись, «Т-34» проехал через боковую стену здания, прямиком на позиции разбитой зенитки. Подмяв гусеницами развороченное расплавленное железо, устремился дальше через сквер, в центре которого, укрывшись за баррикаду, находилась пулеметная точка, брызгавшая во все стороны раскаленным свинцом.
Не сбавляя скорости, танк пальнул в баррикаду, проделав в груде покореженного металла огромную дыру. На какие-то секунды пулемет умолк, показалось, что все кончено, а потом столь же назойливо замолотил вновь, заставив штурмующих залечь, спрятаться в укрытие. Не сбавляя скорости, танк надвигался на баррикаду. Следующий выстрел оказался точнее. В воздух взметнулись тряпичные лохмотья, фрагменты человеческой плоти. В сопровождении штурмующей группы танк миновал сквер. Вырулил на улицу, простреливаемую с верхних этажей зданий.
Штурмовики, разбившись на две части, двигались по обе стороны дороги, пресекая всякую попытку подбить танк, – поливали окна автоматным огнем, забрасывали гранатами и неумолимо двигались к концу улицы, где в высотном доме размещался укрепленный опорный огневой пункт.
Майор Бурмистров, пренебрегая предупреждениями не лезть под огонь противника, бежал рядом с танком. Артиллеристы катили орудия, ненадолго останавливались, чтобы произвести выстрелы по пулеметным точкам, и вновь двигались дальше.
Дома проверялись на наличие в них фашистов быстро. Видно, немцы оставили в них небольшие силы, чаще состоящие из фольксштурма, вооруженных фаустпатронами. В одном из домов произошла заминка: группа гитлеровцев оказала усиленное сопротивление. Дом забросали дымовыми шашками, и под прикрытием плотной дымовой завесы саперы подошли едва ли не вплотную к дому и стали кидать в окна бутылки с зажигательной смесью. Не пожелавшие сдаться – сгорели, а те немногие, что повыскакивали на улицу, попали под огонь автоматчиков.
Подошедшие артиллерийские расчеты лупили прямой наводкой по зданиям, в пулеметные гнезда, по скоплению немцев. Саперы, не давая противнику передохнуть, взрывали стены для прохода штурмовой группы в глубину зданий. Разбежавшись по этажам, штурмовики быстро зачищали строения от гитлеровцев. Следом двигались огнеметчики, уничтожая тех немногих, что еще могли оказывать сопротивление.
Фрицы забивались в щели, укрывались в подвалах, спускались в канализации, зарывались в завалах, прятались в развалинах, в тех местах, где их не сразу можно было обнаружить. Огнеметчики, крепко стиснув челюсти, щедро поливали раскаленной смесью участки, где могли бы спрятаться оставшиеся в живых.
Неожиданно с крыши соседнего дома, очищенного от фашистов полчаса назад, длинными очередями заработал пулемет, скосив трех бойцов, перебегавших переулок. Не помогла ни броня, прикрывавшая грудь, ни каски, натянутые на самый лоб, – смерть застала воинов мгновенно.
Некоторое время Прохор наблюдал за павшими, надеясь на то, что кто-нибудь из них пошевелится. Но нелепые неудобные позы, в которых застыли штурмовики, не оставляли надежду на то, что они живы.
Ожили еще две пулеметные точки на предпоследнем этаже. Немцы дубасили короткими прицельными очередями, простреливая среднюю часть улицы. На опасный перекресток, пренебрегая пулеметным огнем, выкатился средний танк. Его башня угрожающе повернулась, и ствол принялся выискивать пулеметное гнездо. Громко прозвучал одиночный выстрел из противотанковой винтовки, – бронебойная пуля перебила трак; с ведущего колеса длинной лентой сползла широкая гусеница, а бронемашина как-то нелепо осела набок. Тележки шасси зарылись в развороченный грунт, и танк раненым стальным зверем завертелся на месте. Поломка серьезная, но не смертельная. Возможно, что уже к утру мастера ремонтного цеха починят танк, и он вновь вступит в строй. Но все это будет завтра, а танк нужен сейчас.
Из тыловой глубины почти сразу же ударили две полковые пушки, уничтожив пулеметные гнезда.
Бурмистров дважды крутанул ручку телефона и поднял трубку. На связи был командир второй роты капитан Ежов.
– Что у вас там? – выкрикнул раздосадованный Бурмистров. – Я сказал идти вперед, но не бежать! Оставили фрицев позади себя, мы из-за вас трех бойцов и танк потеряли!
– Даже не знаю, откуда они взялись, товарищ майор, – виновато ответил капитан. – Наверное, как-то через подземные коммуникации просочились.