Всего за 529 руб. Купить полную версию
Толпа негромко загомонила, но вперед никто не лез. Для горожан, как чувствовал Уинстен, все слова о дружбе с норманнами были пустыми обещаниями. Помощь-то Куму требовалась здесь и сейчас, люди рассчитывали, что трое братьев не бросят их в беде. Знатным полагалось защищать простолюдинов, тем самым подтверждая свое право на богатство и власть, но вышло так, что братья не сумели обеспечить безопасность Кума. Теперь от них ждали, что они не допустят такого впредь.
Очевидно, Уилвульф подумал о том же.
– Ладно, поговорим о насущном. Приор Ульфрик, чем людей кормят?
– Едой из монастырских запасов, которые не были разграблены, – ответил Ульфрик. – Викинги побрезговали рыбой с бобами, им лишь бы золота да серебра утащить.
– А где люди спят?
– В церкви, вместе с ранеными.
– А мертвых куда кладете?
– У восточной стены церкви.
– Уилф, позволь спросить? – вмешался Уинстен.
Элдормен кивнул.
– Спасибо. – Епископ повысил голос, чтобы все его услышали: – Жители Кума! Сегодня на закате я отслужу поминальную службу за всех погибших. Даю вам позволение выкопать братскую могилу. В такую теплую погоду трупы, не приведи Господь, способны перезаражать живых, так что все мертвые тела нужно похоронить до конца завтрашнего дня.
– Разумеется, милорд епископ, – тут же подхватил Ульфрик.
Уилвульф оглядел толпу горожан и нахмурился.
– Навскидку здесь собралось около тысячи человек. То есть выжила половина городского населения. Это много. Как им удалось спастись от викингов?
– Милорд, один юноша, который встал рано поутру, заметил приближение врага и побежал в монастырь, чтобы нас предупредить. – Ульфрик чуть замялся. – Мы забили в колокол…
– Повезло, – коротко оценил Уилвульф. – Что за юноша?
– Эдгар, тот самый, что рассказывал о Шербуре. Младший из трех сыновей местного корабела.
Везде успел, усмехнулся про себя Уинстен.
– Ты хорошо потрудился, Эдгар, – одобрил элдормен.
– Благодарю, милорд.
– Чем ты намерен заняться?
Эдгар держался стойко, однако епископ Уинстен видел, что юноше страшно, будущее его пугает.
– Не могу сказать, милорд. Мой отец был убит, наш дом сгорел вместе со всеми инструментами и запасом древесины.
Уигельм не утерпел.
– Некогда обсуждать каждую семью по отдельности. Надо решить, что будет со всем городом.
Уилвульф согласно кивнул.
– Люди должны восстановить свои дома до наступления зимы. Уигельм, ты откажешься от податей, которые должны быть выплачены в мидсоммер. – Обычно подати вносили четыре раза в год, в так называемые четверные дни – на день святого Иоанна, в двадцать четвертый день июня, на Михайлов день двадцать девятого сентября, на Рождество двадцать пятого декабря и на Благовещение двадцать пятого марта.
Уинстен покосился на Уигельма. Тан выглядел недовольным, но возражать не отважился. Впрочем, злиться глупо, у горожан все равно нет средств на уплату податей, так что Уилвульф, по сути, ничем брата не обделил.
Какая-то женщина из толпы выкрикнула:
– И на Михайлов день, милорд, если можно!
Уинстен поискал взглядом ту, что кричала. Невысокая и крепкая на вид женщина лет сорока…
– Вот на Михайлов день и решим. Все от вас зависит. – Уилвульф ловко ушел от прямого ответа.
Женщина не унималась:
– Нам нужны доски, чтобы отстроить наши дома, но мы не можем платить за лес.
Уилвульф негромко спросил Уигельма:
– Кто это?
– Милдред, жена корабела, – ответил тан. – Местная возмутительница спокойствия.
Внезапно епископа посетила занятная мысль.
– Кажется, братец, я могу тебя от нее избавить.
Уилвульф вполголоса заметил:
– Кто бы она ни была, но эта женщина права. Уигельму придется раздавать древесину бесплатно.
– Хорошо, – неохотно согласился Уигельм и повернулся к толпе: – Люди, вы можете брать дерево без платы, но это касается только жителей Кума, которые займутся восстановлением своих домов. Разрешение действует до Михайлова дня.
Уилвульф встал с кресла.
– Думаю, на этом пока все, – сказал он. – Уигельм, потолкуй с тем рыбаком Маккусом. Выясни, готов ли он доставить меня в Шербур, что хочет получить в оплату, сколько времени займет плавание – в общем, все подробности.
Толпа глухо зароптала. Люди не скрывали своего разочарования. Обычная история, подумал Уинстен, от власти вечно ожидают чудес. Несколько горожан подались вперед, явно рассчитывая обратиться с личными просьбами. Охрана элдормена шагнула им навстречу.
Уинстен отделился от братьев. У дверей церкви он снова столкнулся с Мэгс. Та явно решила подольститься.
– Пошли внутрь, и я тебе отсосу, – деловито предложила она. – Сам говоришь, я делаю это лучше, чем любая молоденькая.
– Хватит нести чушь! – Уинстен поморщился. Моряку или рыбаку все равно, если его застанут за подобным, но епископ должен соблюдать осторожность. – Короче, к делу. Сколько тебе нужно?
– Ты о чем?
– Сколько тебе нужно денег, чтобы восполнить пропажу девок? – пояснил Уинстен. Он привык хорошо проводить время в заведении Мэгс и надеялся вернуть прежние порядки. – Сколько ссудить? Поторопись, женщина.
Мэгс давно научилась справляться с перепадами мужского настроения, поэтому ей не составило труда отбросить игривость и перейти на деловой тон.
– Молодые и свежие рабыни на Бристольском рынке стоят по фунту за голову.
Уинстен кивнул. В Бристоле, в нескольких днях пути от Кума, имелся большой невольничий рынок.
Епископ, как всегда, не медлил с решением.
– Если я дам тебе десять фунтов, сможешь вернуть мне двадцать через год?
Глаза Мэгс сверкнули, но женщина притворилась, будто сомневается.
– Ну, не знаю… С кого брать-то?
– Всегда найдутся захожие моряки. Да и новые девушки привлекут больше мужчин. В твоем ремесле никогда не бывает недостатка в спросе.
– Сойдемся на полутора годах?
– Тогда с тебя двадцать пять фунтов на Рождество через год.
Мэгс скривилась, но все же согласилась.
– Идет.
Уинстен подозвал Кнеббу, верзилу в железном шлеме, который охранял епископские деньги.
– Выдай ей десять фунтов, – велел он.
– Сундук в монастыре, – сказал Кнебба. – Идем со мной, женщина.
– Не вздумай ее надуть, – предупредил Уинстен. – Можешь с нею позабавиться, если захочешь, но чтобы выдал полные десять фунтов.
– Да благословит тебя Всевышний, милорд епископ, – поблагодарила Мэгс.
Уинстен коснулся пальцем ее губ.
– Отблагодаришь меня позже, когда стемнеет.
Она стиснула его руку и сладострастно облизала палец.
– Не могу дождаться.
Уинстен поспешил уйти, пока никто не заметил выходки Мэгс.
Он оглядел толпу. Люди, конечно, огорчены и даже возмущены, но с этим ничего не поделаешь. Он перехватил взгляд юнца, сына корабела, и поманил юношу к себе. Эдгар послушно подошел к дверям церкви, за ним бежала белая в подпалинах псина.
– Приведи свою мать, – распорядился Уинстен. – И братьев тоже. Возможно, я сумею вам помочь.
– Хвала небесам! – обрадованно воскликнул Эдгар. – Вам нужно построить корабль?
– Нет.
Радость моментально исчезла.
– А что тогда?
– Приведи свою мать, и я все объясню.
– Хорошо, господин.
Эдгар вскоре вернулся с Милдред, которая настороженно смотрела на Уинстена, и двумя молодыми людьми, очевидно своими братьями: оба превосходили юношу статью, но им недоставало его пытливого взгляда. Три крепких юнца и суровая мать – отличный выбор для дела, которое замыслил епископ.
– У меня на примете есть пустующее хозяйство, – сказал он. Да уж, он окажет Уигельму немалую услугу, избавив тана от этой бунтовщицы Милдред.
Эдгар захлопал глазами.
– Мы же корабелы, а не земледельцы.
Милдред прикрикнула:
– Помолчи, Эдгар!
– Ты умеешь управлять хозяйством, вдова? – уточнил Уинстен.
– Я родилась в деревне.
– Мое на берегу реки.
– Сколько там земли?
– Тридцать акров. Этого вполне достаточно, чтобы прокормить семью.
– Все зависит от почвы.
– И от семьи.
Милдред стояла на своем.
– Какая там почва?