Всего за 449 руб. Купить полную версию
– Это был самый настоящий кошмар, отец, и я ужасно рада вернуться наконец домой. Мы с Айви сможем здесь остаться? – спросила я.
– Нет, – односложно ответил он.
– Почему?
Отец снял свои очки и положил их перед собой на стол.
– Ты сама знаешь почему, Скарлет. Вы должны вернуться в школу.
У меня на секунду всё поплыло перед глазами.
– Но ведь из этой школы Скарлет упекли в сумасшедший дом и объявили о том, что она умерла! – вступила в разговор Айви. – Нет, отец, ты просто не можешь снова послать нас туда!
Я была потрясена. Неужели передо мной была моя сестра – робкая, застенчивая Айви, которая сроду ни слова никому поперёк не скажет?! Ну дела! Вы только посмотрите, как быстро её та гадская школа обтесала, шнурки варёные!
Однако отца это, кажется, нисколько не проняло.
– Вся проблема, как я понимаю, заключалась в мисс Фокс, но она больше в эту школу не вернётся, – сказал он.
– Я тоже не желаю туда возвращаться! – вскочила я, стиснув кулаки. – И ты меня не заставишь!
Отец не завёлся и спокойно ответил:
– У Эдит нет времени присматривать ещё и за вами. Ей двух мальчишек за глаза хватает.
Эдит. Наша мачеха. Мне было противно слышать, как отец называет её по имени. Мне было противно думать, что о своей драгоценной Эдит он заботится гораздо больше, чем о нас с Айви.
Я услышала, как Айви что-то бормочет, продолжая сидеть на коврике.
– Что ты там бормочешь, не слышу, – сказал ей отец.
Айви поднялась на ноги и начала говорить такие вещи, от которых у меня глаза на лоб полезли, и я вновь подумала: «Айви, ты ли это, кошки полосатые?!»
– Я хочу спросить: уверен ли ты, отец, что во всей этой истории не замешана твоя Эдит? Ведь это именно она сообщила нам тогда, что Скарлет… ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Это именно она ездила на опознание тела и безропотно «опознала» его, верно? И это она организовала похороны в закрытом гробу и всё такое прочее, разве нет?
Наш отец побледнел, и я уж подумала, что он сейчас ударит Айви, но этого не произошло. Отец несколько раз глубоко вдохнул и ответил:
– Глупости не говори, а? Эдит заботится о вас. Мы оба с ней о вас заботимся. Хотим дать вам хорошее образование, хотим, чтобы вы стали образованными, настоящими юными леди.
Айви стояла, уставившись в пол, и я знала, что она сейчас вспоминает тот день, когда отец впервые произнёс те же самые слова. О настоящих юных леди и о хорошем образовании, я имею в виду.
– Отец, – тихо сказала я. – Не надо. Не отсылай нас назад в Руквуд. Пожалуйста.
– Я знаю, что вы обе пережили трудное время, – покачал он головой. – Хорошо, я подумаю.
Отец выпроводил нас из своего кабинета, и мы с Айви остались стоять в коридоре. «Он подумает, ага!» – Я скрипнула зубами и едва сдержалась, чтобы не двинуть по ней изо всех сил ногой, а затем увидела выглянувшее из двери гостиной тупое лицо Гарри.
Не раздумывая, я ринулась в гостиную. Гарри попытался спрятаться за креслом, но я схватила его за воротник и поставила перед собой.
– Что ты тут замышляешь, головастик? – спросила я.
– Ничего! – буркнул он в ответ, извиваясь всем телом, чтобы вырваться. Ага, ты у меня вырвешься, как же!
– Зачем подслушивал?
Гарри пнул меня в лодыжку, от неожиданности я ахнула и выпустила сводного братца.
– Я хочу, чтобы вы снова убрались отсюда куда подальше! – взвыл он, перебегая к противоположной стене и пытаясь пригладить на бегу свои волосёнки. Напрасный труд: приглаживай, не приглаживай – они всегда торчат у него в разные стороны как воронье гнездо.
– Ну ты, килька в шляпе… – начала было я, поднимая сжатый кулак, но Айви перехватила мою руку.
– И моя мама вас тоже ненавидит, – сказал Гарри. – Нам всем без вас было лучше. У нас и денег больше стало, мне даже новые башмаки купили, вот, и…
Он, наверное, ещё долго мог продолжать в таком же духе, но не успел, потому что я тигрицей бросилась на него, попыталась вновь схватить, но Гарри ловко нырнул мне под руки и с визгом убежал прочь из гостиной. Гадство.
В неожиданно наступившей тишине отчётливо послышался шёпот Айви:
– Скарлет, мне кажется, я была права, когда подумала, что за всей этой историей может стоять наша мачеха. Подумай сама: откуда у них вдруг завелись деньги? Я думаю, это была взятка, которую мисс Фокс дала нашей мачехе, чтобы та делала всё как ей скажут.
Я так сильно стиснула кулаки, что кончики ногтей глубоко впились в мякоть ладони.
– Точно. Троллиха волосатая! Я убью её! Я…
– Предположим, что так оно и есть, – перебила меня Айви. – Но вот вопрос: откуда мисс Фокс узнала, что наша мачеха очень хочет, буквально мечтает избавиться от нас с тобой?
Я почувствовала, как вспыхнули мои щёки. Ну конечно! Как же я могла забыть об этом?!
– Слушай, Айви. Это было в день моего приезда в ту проклятую школу. Да, не стану скрывать, мы с мачехой слегка повздорили на глазах у всех, включая мисс Фокс. Я… ну, я сказала тогда всё, что думаю о своей замечательной мачехе, а она в ответ принялась вопить, что хорошо бы мне навсегда провалиться в преисподнюю. Одним словом, так, по-родственному мы с ней поговорили.
Айви тяжело опустилась в кресло, подперла кулачком свою щёку.
– Скарлет, – приглушённым тоном сказала она, – из твоих слов получается, что всё произошло исключительно потому, что у тебя вспыльчивый характер и ты совершенно не умеешь держать язык за зубами, так?
Я лишь пожала плечами. Что на это ответишь? Разве только что я никак не могла тогда знать, какая ведьма эта мисс Фокс? И что она запихнёт меня в сумасшедший дом, а всех остальных постарается убедить в том, что я вообще умерла.
* * *
Само собой, я разнервничалась, и Айви долго меня успокаивала, а потом я предложила ей вместе пойти в сад, чтобы окончательно остыть. Там была знакомая с детства тропинка, петлявшая мимо колючих кустов и выходившая к тихо журчащему среди деревьев родничку. Это было наше заветное место, куда мы всегда убегали, чтобы укрыться от любых неприятностей. Но сегодня попасть к родничку нам было не суждено.
Проходя мимо двери отцовского кабинета, я услышала разговор на повышенных тонах. Это были отец и Эдит. Я резко остановилась, и Айви едва не уткнулась мне в спину.
– …Ты должен отослать их назад, – донёсся голос нашей мачехи. Я припала ухом к двери, Айви сделала то же самое. – Они должны взрослеть.
– Я не совсем в этом уверен, дорогая, – это уже отец. – Можем ли мы полностью поручиться, что там они будут в безопасности?
– Ничего с ними не случится, – своим наждачным голосом возразила мачеха. – Это всего-навсего школа! А здесь мне с ними не справиться, и ты это знаешь. Они должны ехать. – И тут эта ведьма нанесла смертельный удар, проскрипев: – Выбирай, или они, или я!
– Она, – прошептала я. – Говори «она», чего уж там…
За дверью повисла мучительно долгая пауза, потом отец негромко ответил:
– Завтра утром я отвезу их назад в школу.
Нас накормили ужином и предоставили ночлег на одну ночь, чем гостеприимство наших родителей и ограничилось.
Отец сказал, что завтра рано утром отправит нас назад, в ненавистный Руквуд. Я кипела, не переставая ругалась себе под нос, а Айви пыталась успокоить меня. Напрасно пыталась. Отец несколько раз повторил мне дежурные фразы типа «Ты обязательно привыкнешь», «Стерпится – слюбится». Ладно, пусть будет счастлив, что я стерпела и не позволила себе добраться до его дурацких очков, которые мне хотелось разнести на мелкие кусочки.
На ужин наша драгоценная мачеха расстаралась приготовить подгоревшие бараньи отбивные и настрогала салат из вялой зелени, а за столом пару раз назвала нас с Айви «храбрыми девочками», фальшиво при этом улыбаясь. Гадюка. Что касается наших сводных братцев Гарри, Джозефа и Джона, то им было совершенно на нас наплевать. Они просто были в своём репертуаре – строили рожи и швырялись в нас с Айви горошинами и хлебными катышками. Я какое-то время терпела, потом объяснила одному из них (не помню, кому именно), какой он идиот и сопля на палочке. Мачеха побелела от гнева, но сказать что-нибудь, сидя рядом с нашим отцом, не решилась.
Устав от такого милого семейного ужина, мы с Айви поднялись из-за стола и отправились по крутой лестнице на верхний этаж, в свою спальню. Я привычным жестом нашарила на стене старый медный выключатель, повернула его, и под потолком зажглась тусклая лампочка, осветившая две одинаково заправленные кровати и маленький туалетный столик с высоким зеркалом между ними. Ещё в комнате был комод… ну и всё, пожалуй, если не считать занавески на окне.