Алевтина Корзунова - Книга драконов стр 11.

– Она может прожить дольше обычного, – добавил он. – Но это же ничего, да? Люди всегда меня спрашивают… спрашивали, как прожить дольше.

Шри Кембоджа вышла из забытья.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она. – Насколько дольше?

– Ну не особо, – ответил Шри Буджанг, стараясь ее успокоить. – Она же по-прежнему человек. Ее тело не способно выдержать слишком долгую жизнь. Вряд ли она протянет дольше, чем лет пятьсот, если только не будет чересчур себя беречь.

– Каканда!

– Да знаю, – сказал Шри Буджанг. – Для людей неестественно столько жить. Но выбор был либо так, либо дать ей умереть. Знаю, вы все считаете, я эгоист, но я и в горы-то ушел только затем, чтобы не причинять вреда.

– Я думала, ты ушел, чтобы достичь освобождения, – ответила Шри Кембоджа. – Как ты собираешься пробудиться в следующей жизни, если отдал ее?

Шри Буджанг не повел ни мускулом, отчего тут же возгордился собой.

– В следующей жизни я начну по новой, и все. Я лишился всех заслуг, которые нажил.

Он старался не думать о том, сколько ему предстоит трудиться, чтобы восстановить свой прежний путь к освобождению – при условии, что его следующая инкарнация вообще будет желать просветления.

– Надеюсь, я хотя бы перерожусь человеком, а не каким-нибудь другим зверем, – сказал он. Даже если он никого не погубил, у него наверняка и без того накопился слишком большой моральный долг, чтобы, переродившись, остаться нагом. – Люди ведь тоже могут достигать освобождения.

Шри Кембоджа сложила руки на груди с такой легкостью, будто имела в этом большой опыт, – Шри Буджангу пришлось бы немало попрактиковаться, чтобы воспроизвести подобный жест.

– Я училась подавлять инстинкт призыва дождя, – сообщила она. – Это было непросто. Пришлось много работать, и я не знаю, можно ли воспроизвести эту технику. Но я могу тебя научить. Если у тебя получится, сможешь ходить на свою гору.

Шри Буджанг был тронут.

– Это очень любезно, Адинда, но…

– Я предлагаю не из любезности, – заметила Шри Кембоджа грубо. – Ты ее спас. И я могу помочь тебе вот так. И помогу.

Шри Буджанг помедлил. Мудрецы не держали обид. И даже если он больше не собирался быть мудрецом, это не означало, что он не мог вести себя как мудрец.

– Я хотел сказать, что не хочу ходить на гору, – сказал он.

Он уже все для себя решил, но произнеся это вслух, ощутил острую боль. Они возлагали цветы перед его пещерой – не только люди, но и духи; они понимали, как им повезло, что у них на горе жил наг. Он мог погружаться в глубокую медитацию на целые месяцы, находя удовольствие в забытьи.

Но он отодвинул эти воспоминания на задний план своего сознания. Им придется побыть там, как затонувшему в темном море сокровищу.

– Я ее продаю, – сказал он.

– Что? – Сестра резко мотнула головой.

– Чтобы оплатить судебные издержки, – объяснил Шри Буджанг. – Эта гора стоит довольно дорого – удобное расположение, плодородная почва. Денег должно хватить и на суд, и на компенсацию.

– Но ты не можешь этого сделать, – возразила Шри Кембоджа.

– Вообще-то могу, – сказал Шри Буджанг. – По человеческим законам я собственник. Там есть люди, которые жили поблизости тысячу лет, очень порядочные соседи, но у них не было нужных документов и другие люди украли у них землю, чтобы выращивать ананасы и строить жилые комплексы. Они посоветовали мне разобраться с документами, что я и сделал. Мой юрист говорит, что проблем со сделкой возникнуть не должно.

– У тебя есть юрист?

– Мне соседи посоветовали нанять. – Вздохнул Шри Буджанг. – Я тогда возвращался только, чтобы попрощаться. Я ведь прожил там сотни лет. Хорошо ладил с людьми, ханту, зверьми… Я не мог просто так их бросить. Если бы я знал, как выключить дождь, я бы так и сделал. Но я не знал. Я никогда не думал слоняться туда-сюда.

Шри Кембоджа помолчала, уставившись на холодный чай с лаймом.

– Ты вообще не собирался возвращаться домой, – произнесла она наконец.

Это было близко к правде и ранило в самое сердце.

– Ничего страшного, – сказал Шри Буджанг. Хотя это облегчило бы ему боль, он не желал говорить ни о жизни, которую для себя создал, ни о мечте, которая ее наполняла. – Наверное, я мог бы найти баланс между горой и морем, но это стало мне уроком. Как ты сказала, я должен принять обязательства. Вот и принимаю. Айяханде и Бонде больше не придется беспокоиться из-за суда. И из-за меня.

– Им вообще не придется из-за него беспокоиться, – сказала Шри Кембоджа и снова приобрела сердитый вид. У Шри Буджанга упало сердце. Что он опять не так сказал?

– Я сказала им, что сама этим займусь, – продолжила Шри Кембоджа. – Там есть за что ухватиться. Прежде всего они указали не того ответчика, а также есть вопросы к юрисдикционной принадлежности. Это даже не говоря о деле по существу.

– Это что-то человеческое? – спросил Шри Буджанг осторожно. – Поэтому я не понимаю, что ты говоришь?

– Ой, – сказала Шри Кембоджа, – просто я юрист. Потому и стала тайно жить как человек, что Айяханда и Бонда сказали, мол, принцессы не могут заниматься юридической практикой. Ты же знаешь, я всегда любила право.

Это признание звучало даже еще удивительнее, чем узнать, что Шри Кембоджа была человеком по совместительству.

– Правда?

– Ладно, я что-то слишком далеко ушла, – призналась Шри Кембоджа. – Я забыла, с кем говорю. Просто я все время ругалась из-за этого с Айяхандой и Бондой, но ты не замечал. Смысл в том, что продавать гору тебе не нужно. У тебя появятся деньги, как только тебя коронуют – можешь помочь ими тем, кто пострадал от твоих стихийных бедствий.

– Если ты могла помочь с самого начала, – проговорил он, – и с дождем, и с судом, то почему сразу не сказала?

Шри Кембоджа выглядела слегка пристыженной.

– Научиться останавливать дождь можно, только если умеешь видеть себя со стороны. Откуда мне было знать?

– Я же потратил столетия, чтобы научиться проникать за завесу своего эго!

– Ты тоже не знал, что я хотела стать юристом, – указала Шри Кембоджа. – Айяханда запретил мне на месяц выходить из комнаты за то, что я устроилась на стажировку! Хоть это ты помнишь?

Сейчас, когда она рассказала, Шри Буджанг вспомнил.

– Так вот почему ты просидела месяц за учебниками? – И видя взгляд Шри Кембоджи, добавил: – Ладно, я понял. Но это не относится к иску.

– Я так на тебя злилась, Каканда, – сказала Шри Кембоджа. – Тебе все давалось за так. Тебе хотелось быть мудрецом – ты ушел на эту гору и засел в своей пещере, никого к себе не подпускал. А я одна жила с Айяхандой и Бондой, выслушивая то, что они хотели сказать тебе. Но они никогда не посылали к тебе гонца и не просили тебя прийти. Они всегда с тобой считались, потому что ты раджа муда.

Шри Буджанг не мог придумать иного ответа, кроме как:

– Я вернулся.

– Да, – сказала Шри Кембоджа. – В любом случае даже если у нас хорошие шансы в деле, это не значит, что мне будет слишком весело заниматься этим иском против нашего больного отца. У меня и так много работы, у меня своя жизнь. И без того есть чем заняться.

– И Мэй Линн тоже займешься? – спросил Шри Буджанг просто из интереса.

Шри Кембоджа аж поперхнулась чаем. Ее человеческое лицо залилось краской.

– Нет! Заткнись! С чего ты это взял? Мы просто вместе работаем! – выпалила она. – Погоди, это Мэй Линн сама тебе сказала? Что она про меня рассказывала?

– Да ничего, – сказал Шри Буджанг. Он задумчиво уставился на меню, выписанное на стене напротив. – Я не могу выдавать секретов, разумеется. Нам, мудрецам, потому их и раскрывают, что нам можно доверять.

– Каканда! – воскликнула Шри Кембоджа.

Но Шри Буджанг видел, что она на него больше не злится.

Юлий. Дэниел Абрахам

Сорок девять лет – рановато, чтобы воспитывать внука-подростка, но что поделать? Малой бо́льшую часть времени проводил внизу – Юлий не назвал бы это место подвалом, потому что их паршивый домишко стоял на холме и там, внизу, было окно. А в подвалах окон не бывает. Но малой торчал там почти безвылазно, то с друзьями, то сам. Юлий сидел на кухне, курил сигареты и смотрел телевизор с выключенным звуком, поэтому слышал, как они шуршали, будто мыши.