Всего за 164 руб. Купить полную версию
Спутники же несли госпожу в тёмном тоннеле, умело обходя камешки. Ведь они видели и в темноте, в отличие от несчастного Винала, спотыкавшегося без конца, и отбившего себе ноги. Но волхв шёл не с пустыми руками, а с большой колодой, полной мёда. Но вот, показалась и комната. На три больших тёсаных камня поставили гроб, рядом положили и угощение, для Ильзы, когда проснётся. Хоть и не ела ничего. Но мёд ела, и после долгого сна пища будет нужна.
Обратно, в малое селение, где недалеко от высокого вала стоял пустой могильный холм, они добрались в разгар поминального пира. Богатая снедь утишала скорбь жителей отдалённого места.
И здесь, рядом за столом, сидели волхвы Акат, Зенц и унот Ялин, громадный богатырь. Мед, пиво и пироги всё подкрепляло силы опечаленных гантов.
Ранним утром Бессмертные и волхвы двинулись в обратный путь. Путь теперь предстоял далёкий. Олени тащили поклажу, перевязанную ремнями, уложенную на отлично сработанные волокуши. Люди шли пешком, приминая сапогами зелёную траву. Солнце сияло над их головами, словно светилу было невдомёк о случившемся.
Последняя днёвка была недалеко от Грустины, Винал и Акат особо берегли оленьи упряжки. И останавливались по пути очень часто. Тата нагнала остальных Бессмертных, и быстро им зашептала:
– Уходить нам надо. А то и нас дождутся ледяные покои.
– Вечно ты всех подозреваешь, – тихо произнесла Хвала, – мы знаем Винала, когда он ещё пешком под стол ходил. Не станет он так с нами поступать.
– По завету он поступит, запихнет в тайную пешеру. Хотя бы моего зелья испейте. Усыпят они нас, а потом и головы отрубят. Тогда до последних дней не очнёмся.
Только Лют протянул руку за простенькой деревянной фляжкой, и отпил три глотка. Отпила и сама Тата. Больше никто этого не захотел.
***
– Так всё и произошло… Еле смогли отползли мы от костров. Сил не было совсем, шли с трудом, – объяснял Лют.
– А что же вы с боем не вырвались, все вместе?
Тут уж Бессмертные усмехнулись, и посмотрели друг на друга, и почти ласково на девочку.
– Так бы за нами все воины гантов погнались, если бы мы пролили кровь волхвов. А так теперь Винал ни слова не скажет, что мы бежали. И Акат и Зенцо видели, что семь спутников лежат связанными и спящими. И только Винал и Ялин теперь знают, что двое скрылись. Они нас и искать не станут, что бы их оплошность не стала всем известна.
Альма вытерла ладонями своё лицо, и кивнула головой, соглашаясь с собеседниками.
– Это тебе, на память о нас и в награду за помощь. Ну и на приданое. Ты же ведь красавица какая, – тихо проговорил Лют, положив кошель с золотыми кольцами.
– Нельзя отказываться от подарка, – добавиа Тата, поцеловав девочку в щеку.
– Не поминайте лихом, – шепнула Альма.
– Нам говорят, – и Лют усмехнулся, – « Не потеряй голову»
– Не потеряйте головы....
Путь на Алатырь
Кошель с золотом валялся на дне ларя с вещами Альмы, и она пока оставила его в покое. Сначала хотела купить лосёнка, новые волокуши, Агне соболей, девчонкам игрушек… Но как объяснить, откуда взялось такое богатство? Врать она особо не умела, не научилась как-то. Да и объяснить всё придётся наставнице, рассказать о Бессмертных из Колоды Ильзы, только Люту и Тате юная знахарка зла не желала. Спала же Альма последний месяц очень плохо, ей всё снилось лицо Хвалы, враз помертвевшее лицо девушки, стоявшее на плахе, в кровавой луже, уже с неживыми глазами.
Хорошо, сейчас было занятие- нарезала траву, что бы засушить на зиму. Мята, трава добрая. И пахнет хорошо, и для печени помогает, и от кашля тоже. Лучше, конечно чертополох. Но его собирать позже надо, говорила она сама себе.
– Спасибо за подарки, Альма. Только ты себя подзабыла, – заметила только вошедшая Агна.
– Да вроде бы всё у меня есть. И тулуп, и валяные сапоги, меховая душегрейка. Набор ножей, котёл.
– Ладно, добрая душа…
– Агна, а ты с Бессмертными разговаривала?
– Говорила, но не разговаривала. Не любят они, когда к ним с разговорами лезут. Не сильно другим доверяют.
– А они сильные?
– Сильнее обычного человека в несколько раз. Не старятся, не могут умереть. Но их всех уже уложили в ледяную постель, спать и ждать пробуждения своей Царевны. Теперь их избранные волхвы берегут. И там уже четырнадцать Бессмертных ожидают своего часа.
Альма опустила глаза в пол, уставившись на свои башмаки. Лишь бы не засмеяться, говорила она сама себе, вспоминая о своих новых друзьях. И тут вдруг убежала в свою комнату, отсыпала половину золота, и вернулась к Агне.
– Это тебе, – и она высыпала перед знахаркой свой дар, – на память. Я ведь скоро уйду, и не на один год.
– Альма, да ты мне была как родная, – и Агна обняла воспитанницу, – Но, хорошо. Пусть будет, как будет.
Они так и стояли, обнявшись, некоторое время, знахарка гладила волосы девочки.
– Теперь ты сможешь не выбривать волосы. Избранные волос не стригут.
– Уже хорошо. Сложно подбривать, если честно, – улыбнулась Альма, представляя, как она всегда мучилась с бритвой.
– Кажется, уже пора садится ужинать. Зови девочек со двора.
Юная знахарка спустилась вниз, и нашла Гелю, Зию и Милу в зарослях малины, собирающих ягоды. Собирали, понятно, сразу по назначению, так что губы и щёки стали испачканы красным соком.
– Пошли есть ! – почти строго крикнула Альма, – есть пора!
Она по очереди вымыла каждую хитрую рожицу и маленькие шаловливые ручки, затем усадила всех за стол. Хозяйка дома поставиа на стол обычную рыбу и ячменную кашу. Для лучшего настроения поставила на свеже выскобленный стол и жбан с ягодным взваром. Так они быстро поели, и все улеглись отдыхать.
***
Наутро пришли те, кого не слишком ждали так рано. Залаял Серко, оповещая хозяев о гостях. Альма и Агна переглянулись, и девочка побежала к калитке, глянуть, кто заявился. Но, оказалось, пришли те, кого она так долго ждала.
Это подтянулся долгожданный поезд с Марой и её Избранными. Наставница с Алатыря сама, никого не посылая из унотов, постучалась в калитку. К ней выбежала взволнованная Альма. Но тут подбежали и коты, высунув в калитку хитрые серые морды. Посмотрели на гостей, и оглянулись на хозяйку, словно советуя:
«Гони их отсюда! Обожрут!»
Но девочка почесала за ушками у обоих, и лесные мурлыки. подняли хвосты повыше, гордо удалились.
Мара только покачала головой, увидев такую небывальщину. Что бы лесные коты, да на усадьбе жили, и ещё себя гладить давали. Но дело было важнее, и она произнесла заученные слова:
– Если не передумала, то собирайся, и поехали. Сейчас дойдём до Грустины, а дальше по Оби, до самого Гандвика.
Девочка только кивнула, и бегом взбежала по лестнице в горницу.
– Агна! Мара пришла с послушницами!
Хозяйка вся побелела, и схватилась за косяк двери, но быстро подобралась. Она собрала весь запас мисок и ложек, и выставила всё это спешно на стол. Принялась спешно нарезать уже приготовленное, и Альма тоже вооружилась ножом и принялась нарезать копчёное мясо и рыбу, выкладывая на блюда угощение. Затем она принесла холодный квас, заслужив одобрительный кивок от хозяйки дома.
– Пойди, девочка, натопи баню. Не дело, когда с дороги идут в дом не помывшись. А я всё и доделаю. И квас им отнеси, в предбанник поставь. Полотенца в ларе возьмёшь, там же есть и берестяные чашки.
Альма кивнула, и быстро пошла к низкому рубленому дому. Вода была приготовлена, стояла целая долблёная кадка. Шайки и мочало имелись. Она разожгла огонь, взяв щипцами свежий уголь из каменного горшка, оплетенного золой. Именно в таких горшках ганты и хранили огонь, меняя угли на свежие раз в три дня.
Огонь разгорелся быстро, и принялся требовать добавки, протягивая к юной знахарке свои пламенные пальчики.
– Хватит тебе, ненасытный, – приговаривала девочка. – лучшей быстрее воду грей.
Агна была богата, и здесь стоял громадный хороший бронзовый котёл, в котором и согревалась вода. Она подкладывала и подкладывала полешки, и скоро в бане стало очень жарко, и вода закипела.
Девочка ополоснула руки, и пошла за Избранными и Марой. Все сидели на завалинке, откинув капюшоны плащей. И точно, всё это были очень юные девушки. Но а сколько лет их Наставнице было понять совершенно невозможно. Морщин на её лице не было, да и любых следов возраста. Но её глаза… Словно всё видели и всё знали. Ну и она не сидела без дела, а вязала узлы послания. Послушницы же не говоря ни слова, повторяли работу Мары.