Всего за 419 руб. Купить полную версию
Пассажиры сошли на берег. Сергей Николаевич, как всегда, проследил за разгрузкой, отпустил на берег свою небольшую команду и сам остался на вахте.
Он ходил по теплоходу и думал – хорошо бы навестить Женю. Она нравилась ему, конечно, она ему нравилась, но что-то мешало. Может, эта её открытость и доверчивость?
«Мы в ответе за тех, кого приручили…»
Нет, к серьёзным отношениям он не готов. К воле привык, морю и коротким необязательным романам на берегу.
Утром теплоход катал отдыхающих, привычно плескались волны о борт, шумная толпа танцевала в баре, люди стояли у бортов и смотрели на океан, на чаек, на дельфинов, которых было множество у Розовых скал.
И вот уже «Ласточка», высадив пассажиров, легла на обратный курс. И привычный безбрежный океан вокруг, только жаль, что повидать Женю он сможет только через неделю. А она ждала его от первого гудка, когда «Ласточка» только подходила к причалу, и до последнего, вечером в воскресенье, когда она, прощально прогудев, легла на обратный курс.
Но никто не знал этого, никто не замечал, что она печальней, чем всегда, и глаза опущены.
В третьем корпусе царили непривычные шум и суета. Это был праздник для детей, радость и узнавание. Но почти половина ребятишек смотрели на эту радость со стороны, Жене казалось, почти осознанно смотрели.
И одна девочка подошла к женщине, что обнимала свою дочку, и та обняла свободной рукой чужого одинокого ребёнка.
У Жени было впечатление, что это просто родительский день в летнем лагере, она помнила такие дни в своём детстве. И не пробиться к Виктору Сергеевичу, все, все хотят услышать хоть одно слово надежды!
– Антон, пойдём отсюда, погуляем. Хорошо?
И Антон даёт себя увести дальше и дальше от этой чужой радости, в парк, потом на шоссе и вниз, к океану.
Дэн уже не один раз приплывал к берегу, где на старом дереве тогда сидели мальчик с девушкой. Но там не было никого.
С Куной они помирились, конечно, тем же вечером. Она подплыла к нему, будто ничего не случилось, со своей лучезарной улыбкой. И как бы он не отворачивался, оказывалась тут же – перепрыгивала через него, подплывала снизу, и щёлкала, и свистела, и плыла рядом, касаясь нежной своей кожей, когда он пытался уплыть от неё куда угодно.
И клюв у него расплылся в улыбку совершенно помимо его воли.
Теперь они просто не касались этой опасной темы – смотреть очередное представление или нет. Она, как на работу, устремлялась к Дельфинарию, едва заслышав знакомую музыку. Он провожал её, потом возвращался к старому дереву – там никого не было. Одному было плохо, очень. Мальчик мог бы стать другом, но сначала ему надо помочь. Главное, чтобы он перестал бояться.
Мальчик не приходил, а общаться с ним заочно – он ещё больше испугается. Пусть хотя бы вначале у него будет связано то, что он видит, и что отражается в его голове.
В тот день они с Куной подплыли к своему месту возле старых бочек. И она мгновенно забыла о существовании Дэна. Так было всегда, стоило ей оказаться возле Дельфинария.
Он мог отплывать и возвращаться, пытаться привлечь её внимание трюками – почище тех, что проделывали тамошние артисты. Ничего не помогало.
Дэн повернулся и поплыл вдоль берега. Он не сердился на Куну, не мог на неё сердиться.
Мальчика Дэн увидел ещё издали. Он ходил по мокрому песку у самой кромки воды, изредка оглядывался на девушку, что сидела на стволе дерева.
Увидев Дэна, отбежал к ней, взял за руку, но дальше не уходил. И продолжал смотреть на Дэна.
– Не бойся меня, – прозвучал голос в его голове.
Он звучал тихо, чуть слышно, успокаивающе – как у Жени или Виктора Сергеевича.
И мальчик уже не боялся его, как не боялся других голосов, которые слышал постоянно.
– Подойди поближе. Ты можешь дотронуться до меня, смелее! Погладь меня, ещё, мне очень приятно. Ну, вот и кончилась твоя храбрость, бежишь от меня. Ничего, это ничего, ты привыкнешь, и мы станем друзьями. Приходи завтра. Придёшь? Кивни, если придёшь. Наклони голову, вот так!
Дэн выпрыгнул из воды и наклонил свою клювастую голову.
Мальчик засмеялся и кивнул. И посмотрел на Женю.
Теперь у неё было растерянное и испуганное лицо.
Возле кабинета Виктора Сергеевича ещё толпились родители. Только вечером, когда Антон уже спал, Женя поймала главврача в коридоре.
– Больше не боится океана?
– Он гладил дельфина. Но самое главное – когда дельфин наклонил голову, он тоже наклонил. И засмеялся, и ещё раз наклонил.
Утром Виктор Сергеевич попросил Антона:
– Ты можешь наклонить голову, вот так? Кивни мне!
Мальчик наклонил голову. Потом поднял её и улыбнулся вполне осмысленной улыбкой.
Главврач бросился смотреть свои кривые. И Женя склонилась над столом. И вдруг заметила, что Антон тоже внимательно смотрит на кривую линию, что выбегает из-под самописца.
Назавтра, как только мальчик увидел Дэна, он встал и подошёл к самому прибою.
Ещё немного, и он вошёл бы в воду. Это было вполне осмысленное движение – увидеть дельфина и пойти ему навстречу.
– Ну, иди ко мне. Ты умеешь плавать? У вас там, в доме, есть бассейн?
Мальчик наклонил голову.
– Отлично, ты понимаешь меня. У нас получилось! – Дэн от радости сделал свечку. И Антон смеялся, и поднимал брызги.
– А теперь давай знакомиться. Тебя зовут Антон, ты – Антон, а я Дэн.
– Ты Антон, а я Дэн.
– Да нет же!
– Я Антон?
– Правильно!
– А ты Дэн!
– Ну конечно! – Дэн опять сделал свечку от радости, и Антон засмеялся.
Женя не сводила с него глаз и не шевелилась. Она не понимала, что происходит.
– Повтори теперь вслух. Не получается? Ничего, мы ещё завтра попробуем. Придёшь завтра? Кивни, если хочешь сказать «да».
Антон кивнул.
– Завтра скажешь, как тебя зовут!
Теперь Дэн спокойно оставлял Куну у Дельфинария и спешил к Антону. На посторонний взгляд ничего не происходило. Антон сидел на песке, а Дэн плавал мимо туда и обратно. Женя держалась в стороне. Вроде ничего не происходило, только полоски графиков у Виктора Александровича показывали поразительные результаты.
И Дэна Антон понимал, мгновенно схватывал новые слова и понятия, но говорить не мог. С Дэном он мог общаться мысленно, но с Женей…
Она не могла понять, когда Антон что-то пытался объяснить ей жестами и мимикой, и расстраивалась вместе с ним.
– Терпение, терпение, всё идёт хорошо. Старайтесь так ставить вопросы, чтобы он мог отвечать по да-нетной системе, да или нет, это простейший код, на этом вся вычислительная техника построена.
– Но он хочет мне что-то сказать и не может. И это мучает его. Может, попробовать учить его писать?
– Не спешите, мне кажется, его ещё рано нагружать, пусть развивается постепенно.
Но Жене казалось, всё идёт медленно, медленно!
А с Дэном у Антона шла напряжённая повседневная работа. Антона мучило, что мысли, которые так быстро мелькали в его голове, он не мог произнести вслух.
Он старался, шевелил губами, но ничего не получалось.
С Дэном он научился связываться в любую минуту, стоило только позвать мысленно, и Дэн откликался.
А чаще Дэн окликал его:
– Я свободен, приходи на берег, малыш! – И Антон брал Женю за руку и показывал на океан.
Но Антону хотелось быть с Дэном чаще и чаще.
И утром, или днём, или вечером, он звал:
– Дэн, ты где?
– У Розовых скал.
– Что такое Розовые скалы, расскажи!
– Это горы, которым, может, миллионы лет. И море, и ветер, и дожди работали над ними, стихийно, конечно. Они вымывали мягкие породы, и образовалось множество пещер и лагун и на земле, и под водой, это целый замок, вот бы тебе посмотреть!
– А это далеко?
– Час пути мне или теплоходу.
– Дэн, сколько тебе лет?
– Зимой будет шесть.
– А мне?
– Тебе десять, но нас нельзя так сравнивать, я ведь уже почти взрослый.
– Откуда ты столько всего знаешь?
– Когда у меня появляется вопрос, появляется и ответ, чаще всего. Наверно, у нас, как у людей, есть своя библиотека. И она отвечает на мысленные вопросы.
– На любые?
– Нет, далеко не на все. Может, Вожакам даётся больше ответов.
– А где она, в океане?
– Нет, в космосе, наверно.
– Как интересно…
И вечером, перед сном, снова спрашивал:
– А теперь ты где, Дэн?