Руки перед едой моют все неукоснительно. В баню разрешается ходить хоть каждый день, и многие этим пользуются, я в том числе. Одежда, а уже все перешли на форму, поняли, что это удобнее, содержится в чистоте. Перед палатками натянуты верёвки из строп, на которых висит бельё. К ужину, ребята подвезли ещё 6 мешков зерна – это рожь и пшеница. Мужики утверждают, что рожь более урожайная. Привезли 40 гривен и передали нам. Назначили казначеем Чернова, и он их положил в коробочку и в ящик стола, который закрыл на ключ. Привезли ещё муки. Мужики сложили одну печь, прямо на площадке, в которой две назначенные женщины пекут хлеб. Хлеб, однако очень грубого помола, к тому же, очень часто содержит камешки, и кое-кто уже на этом пострадал. На складе продуктов обнаружилось несколько мелких сит и теперь всю муку, перед использованием, просеивают. Разошлись спать.
17 мая. Суббота. Подъём, завтрак, работа. Перед обедом произошёл конфликт с беженцами. Мы, как-то не задумывались по поводу использования лошадей в пахоте. Совсем забыли, что мы не в колхозе, где всё общее. Хотя и помнили, что у лошадей имеются хозяева. Но, поскольку мы делаем общее дело, то мы считали, что все остальные тоже прониклись духом всеобщего равенства и братства., но мы ошиблись. Среди беженцев существовало значительное неравенство в классовой принадлежности. Практически все семьи, прибывшие к нам, у себя на родине считались людьми среднего достатка, даже сам Микиш, который достиг своего положения только воинским мастерством. Обладание лошадью, было знаком довольства, зажиточности в противовес безлошадным смердам, которые обычно нанимались батраками к богатым.
Холостые девчата и парни были из семей немного беднее середняков, но, пользуясь родством с убегающими, их родители уговорили тех взять молодёжь с собой, но не смогли обеспечить их лошадьми. А были ещё две семьи из богатеев, которые ещё и состояли в близком родстве. Они пригнали с собой по три лошади и по корове. До поры, их лошадей не трогали, да и молоком своих коров они не делились, о чём мы даже не подозревали. Но вот наконец, люди возмутились – Почему такая несправедливость?
– Пусть их лошади тоже участвуют в работах. Богатеи согласились, но только с условием, что им будут платить за, так сказать, «прокат» лошадей. – Микиш пришёл к нам с этой вестью и спросил – Как решить эту проблему? – Ладно, мы переговорили и поручили этим заняться Судейкину. Как только люди собрались на обед и расселись по столам, ожидая сигнала Чернова на начало трапезы, Судейкин поднялся со своего места и потребовал тишины. Он предложил Микишу переводить и начал речь:
– Люди, мы приютили вас не из чисто христианской благотворительности. Мы преследуем одну задачу – собрать как можно больше пострадавших от монголов и составить дружину, вооружив её за свой счёт. Потом мы намерены напасть на монголов и отомстить им за поругание своей родины, гибель своих близких, разорение наших деревень. Мы точно знаем, что монголы придут на рязанскую землю в первый месяц зимы, по замёрзшим рекам. К этому времени мы должны быть готовы к решающей битве. Лишь у немногих из вас имеется какое-то оружие, которое стоит дорого.
Не думайте, что мы будем вас кормить и оберегать до конца ваших дней. У нас нет столько еды, а оружия нет вообще. Мы все должны своим трудом заработать деньги на приобретение того и другого. Мы посчитали, что, только образовав общину с общими средствами, пользуясь которыми коллективно, мы добьёмся максимальных результатов и заработаем больше денег, чем работая по одиночке. На эти деньги мы приобретём оружие, призвав ещё людей, вооружим всех и выйдем на битву с монголами. И когда мы их победим, то тогда ваши кони будут вам возвращены и вам будет предоставлена возможность решать свою судьбу самим. А если мы будем разбиты, то вы все будете уничтожены или угнаны в рабство, как бы долго вы не прятались, а ваше имущество отберут монголы или вы сами его бросите, спасая свою жизнь. Сейчас я и все господа курсанты, спрашиваем у вас – кто не желает идти с нами? Кто считает своё имущество дороже общей цели? Мы никого не держим и даже более того, считаем, что продолжать кормить и опекать несогласных с нами людей, бессмысленным расточительством. Я прошу вас немедленно решить –кто с нами, поднимите руки. –
Подняли почти все. Некоторые после колебания. Из тех семей, которые просили оплатить прокат лошадей, один хозяин руку всё-таки не поднял. Судейкин сообщил ему, что тот может собираться и завтра с утра уезжать со своими лошадьми и коровой. Мы ему дадим поужинать и позавтракать. На этом всем разрешили приступать к пище. После обеда мы собрались в своей казарме. Чернов отметил, что вопрос о наших планах по созданию дружины из обиженных монголами, надо было поднимать в самом начале. Если эти люди убежали с родины, бросив своих родных, то они точно также, могут бросить и нас. И даже после сегодняшнего голосования он не уверен, что поднявшие руки, на самом деле думают, как и мы.
Они нашли себе приют и им очень хорошо. Возможно, они думают, что так и проживут свою жизнь у нас, как у Христа за пазухой, на всём готовеньком. Или, на худой конец, сбегут, когда почуют опасность. Тут я предложил – Давайте заставим их, так сказать, принять присягу нам, поклясться в верности и при этом поручиться, что в случае предательства, примут любое наказание, вплоть до казни. Надо продумать текст присяги. – Текст поручили придумать мне и Забуирову. На этом разошлись по рабочим местам. Но вот и ужин. Ребята привезли ещё 6 мешков зерна, а также некоторое количество семян моркови, огурцов, лук и чеснок на посадку, ещё что-то. Женщины начали разбивать огороды в обе стороны от палаточного лагеря. Сначала они поделили участки и установили между ними, с помощью мужей, плетни и начали засевать эти участки каждая своими семенами. Уже через час возник скандал между женщинами.
Они обвиняли друг друга в посягательстве на свою территорию. Тут мы поняли, что дело опять в частнособственническом укладе ума. Они ничего не поняли из сказанного им во время обеда. Пришлось вмешаться. Пригласив их мужей, я, Зотов и Теплов, вырвали и разбросали их самодельные ограды и объяснили, что всё это наше общее, а их личное –это то, что они выторговали у нас ранее- огородики в палаточном лагере. Они выслушали нас довольно угрюмо, но подчинились и вновь взялись за работу. С увеличением радиуса валеного леса, скорость продвижения от лагеря уменьшается и сейчас мы освободили 110 метров вокруг. Этого, как мы считали, достаточно для обороны, но не для устройства полей и огородов, а тем более деревни.
18 мая. Воскресенье. У Эрзя вообще нет воскресений! Они делают себе выходной, когда нечего делать. Нам приходится смириться с этим. После завтрака, на освобождённых от деревьев землях сложили пни и сучья в длинный ряд и подожгли, следя за тем, чтобы не загорелся лес. Часа три горело. Золу раскидали вокруг лопатами. В это время наблюдали отъезд нашего отказника с семьёй. У них было двое детей. Дети сидели на одной лошади, а обе других были нагружены скарбом. Ещё они гнали с собой корову. Их провожал один лишь родственник. Никто из нас не подошёл.
Скоро семья скрылась в лесу. По словам родственника, у них было немного денег, и они смогут снять жильё, а возможно и купить небольшой домик. Продолжали валить лес до обеда, а после обеда объявили отдых до конца дня. Попросили Микиша научить нас ездить на лошадях. Никто из нас не умел этого. Микиш привёл 10 лошадей для всех, кроме часового и с ним 10 мужиков. Все кони были не боевые, а для пахоты или запряжные. Каждому дали учителя и те знаками и уже несколькими выученными словами, объясняли, как садиться на лошадь, а потом вели их в поводу шагом, а мы пытались удержаться. Последние полчаса ездили сами, шагом. Слезли с коней в раскорячку. Договорились продолжать обучение каждый день с 7 до 8, вместо физзарядки. Затем разрешили всем отдыхать. Я пошёл на свой склад. Создал уголок лекарств в кабинете завсклада. Разложил кюветы со шприцами, стерилизаторы, градусники, зелёнку и йод, таблетки, ампулы, пузырьки и т. д.
Везде приклеивал написанные мной на бумаге большими буквами названия. Пенициллина набралось 400 пузырьков, новокаина 500 ампул в коробках по 5 штук. Пенициллина не будет ещё 700 лет, а он крайне важен при гнойных ранах. Читал, что многие раненые, умирали больше от воспаления, чем от самого ранения. Так же и с роженицами. Если бы с нами попала сюда хоть одна медсестра! Но ничего, Судейкин научит делать уколы. Обнаружил запасной водный движитель от БРДМ. Может его возможно приладить к лодке? Это натолкнуло меня на мысль. Я начал рыться в стеллажах и довольно скоро нашёл то, что искал – надувные резиновые лодки А-3 с моторами, в количестве 3 штуки, для десантирования на воду или все вместе, для устройства понтона. К каждой лодке прилагалось, т.н. мотор-весло МВ 72 от мотоцикла. Мотор и, к нему, на длинной, 3-х метровой штанге, лопасти.