Всего за 399 руб. Купить полную версию
Что же касается Томаса Джордаха, то, судя по всему, он не из тех, от кого после смерти остается состояние.
Я показал телеграмму полковнику, и он разрешил мне поехать на десять дней в Антиб. В Антиб я не поехал, но послал телеграмму, в которой выразил свое соболезнование и сообщил, что на похороны меня не отпускают».
Они все собрались в кают-компании «Клотильды». На Кейт было темное платье, явно старое и теперь тесное, у ног ее стоял потрепанный чемодан из искусственной кожи. Стены кают-компании были выкрашены в белый цвет с голубой каймой, иллюминаторы прикрыты голубыми занавесками, а на переборках висели старинные гравюры с изображением парусников — Томас купил их в Венеции. Все не сводили глаз с чемодана, но никто не проронил о нем ни слова.
— Кейт, Кролик, — обратился к ним Рудольф, — вы не знаете. Том оставил завещание?
— Мне он об этом ничего не говорил, — ответила Кейт.
— И мне тоже, — сказал Дуайер.
— А тебе, Уэсли?
Уэсли молча покачал головой.
Рудольф вздохнул: Том до конца остался верен себе. Семейный человек, сын, беременная жена — и не удосужился составить завещание. Он, Рудольф, первое свое завещание отнес в адвокатскую контору двадцати одного года от роду и с тех пор переписывал его раз пять-шесть, в последний раз — когда родилась Инид. А теперь, поскольку Джин все больше и больше времени проводит в клиниках, лечась от алкоголизма, он обдумывает новый вариант.
— А сейфа в банке он не арендовал?
— Я об этом не слышала, — отозвалась Кейт.
— А вы. Кролик?
— Точно — нет.
— У него были ценные бумаги?
Кейт и Дуайер недоуменно переглянулись.
— Ценные бумаги? — переспросил Дуайер. — А что это такое?
— Акции, облигации. — На каком свете живут эти люди?
— А! — отозвался Дуайер. — Том считал это одним из способов обманывать трудовой люд. — «Пусть такими делами занимается мой паразит братец», — добавлял он, но было это еще до того, как в семье воцарился мир.
— Значит, ценных бумаг тоже нет, — подытожил Рудольф. — Тогда куда же он девал деньги? — Он старался не показывать своего раздражения.
— У него были вклады в двух банках, — ответила Кейт. — Здесь, в Антибе, на обычном вкладе — франки, а в Женеве на срочном вкладе — доллары. Он предпочитал, чтобы ему платили в долларах. Правда, поскольку мы жили во Франции, он не имел права открывать счет в Швейцарии, но беспокоиться об этом не стоит. Никто этим никогда не интересовался.
Понятно, кивнул Рудольф. Оказывается, его брат был не совсем лишен практической сметки.
— Сберегательную и чековую книжки и последние отчеты из местного банка вы найдете в ящике под его койкой, — сказала Кейт. — Уэсли, сходи, пожалуйста…
Уэсли вышел из кают-компании.
— Кролик, — обратился Рудольф к Дуайеру, — скажите, как Томас вам платил?
— А он мне не платил, — ответил Дуайер. — Мы были партнерами и в конце года всю выручку делили пополам.
— Ваш договор, или соглашение, существовал на бумаге?
— Нет, — ответил Дуайер. — А зачем нужны были бумаги?
— Кому принадлежит яхта? Только ему или вам обоим? Или ему и Кейт?
— Мы поженились всего пять дней назад, Руди, — сказала Кейт. — Для серьезных дел у нас еще времени не было. «Клотильда» принадлежит Тому. Документы в том же ящике.