Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
– Но я же ни хрена в этом не смыслю.
– Ладушка твоя колечки-сережки носит?
– Вроде да… А вообще-то ты прав, Мишка, колечко – это правильно… Но я размера не знаю.
– Не трагедия, всегда можно переделать. Да ты не дрейфь. Отведу тебя в одно место, так такие спецы сидят, подберут самую модную и красивую цацку. Она точняк пропрется.
– Слушай, а это не получится… пошло?
– Пошло? Да почему? – крайне удивился Устюжанин.
– Ну, знаешь, в кино всегда вынимают из кармана коробочку с колечком…
– Да, Вань, по ходу, это большая любовь, начисто мозги отшибло! Да пойми ты, чудак-человек. Если б ты хотел просто переспать с бабой или расплатиться за услуги, это было бы одно, а когда ты от чистого сердца любимой женщине даришь кольцо… Любая нормальная баба воспримет это просто как… как дар любви… Ведь, если я правильно понял, она не просто любимая женщина, а еще и любящая, так?
– Ох, Мишка…
– Вань, я с Маруськой своей уже двадцать пять лет живу душа в душу, как думаешь, почему? Потому что люблю ее, заразу, и знаю, когда на какие кнопочки нажимать…
– Ох ты и хитромудрый, Мишка!
– И ты, Ваня, учись.
Но тут принесли обед, и лирический разговор был прерван, а после обеда Михаил Борисович уснул.
К вечеру я так устала, что, едва добравшись до дому, без сил рухнула на диван. Впервые за двое суток я смогла перевести дух. Кому рассказать, не поверят… Я и сама себе не очень-то верила. Но уже пришло сообщение: «Долетел. Люблю». Значит, не приснилось… Я поговорила по скайпу с мамой.
– Ладошка, ты что, здорово устала?
– Да, мамуля, трудный день был. А ты-то как? Лечение помогает?
– Помогает, как всегда. Но уже рвусь домой. Пашка обещал меня встретить.
– Я с ним тебя встречу.
– Я тебе вафель твоих любимых накупила.
– Спасибо, мамочка!
Интересно, понравится маме мой генерал? Господи, Ванечка, как я люблю тебя!
После работы я села в машину к Пашке – ехать встречать маму.
– Слушай, тетка, а поехали на аэроэкспрессе? Боюсь, встанем где-нибудь наглухо.
– Согласна. А у «Белорусской» припаркуешься?
– Попробую. Времени у нас еще вагон. Если приедем в Шереметьево заранее, посидим там в кафешке. Я голодный.
– Годится. А как там Ксюха? Все еще негодует?
– Как ни странно, да.
– Объясни мне, Павел, чем так привлекла мою сестрицу эта Яна? Кто у нее папаша? Олигарх?
– Да нет, какой олигарх… Он этот… как его… Гуру!
– Гуру? В какой области?
– Он какой-то спец по восточным философиям.
– Мать честная!
– У него жуткое количество поклонников, последователей…
– Ну, я в Яне как-то ничего такого не заметила…
– Я тоже. Она вроде бы нормальная девчонка, просто не моя. А мать…
– Она что, тоже занялась восточными философиями?
– Ну да. И они с гуру решили через нас породниться. А я не желаю родниться со всякими…
– Паш, а это часом не секта?
– Да вроде нет.
– А отец как к этому относится?
– Его это бесит. Но он, по-моему, завел себе какую-то бабу. И я его понимаю. В такой ситуации…
– Господи, Пашка, ты почему молчал? Ксюху же надо спасать! У нее явно неадекватное поведение, – искренне встревожилась я.
– Думаешь, так все серьезно?
– Боюсь, что да!
– Ну и что делать?
– Я попробую разобраться. Как, скажи, зовут этого гуру?
– Велемир Вайцеховский. Он вообще-то жутко образованный, продвинутый…
– Нормальный?
– По крайней мере с виду – да.
– И давно он возник в вашей жизни?
– Где-то с полгода, наверное.
– Интересно, бабушка в курсе?
– Нет. Мать от всех это скрывает. Говорит, не хочет, чтобы непросвещенные люди лезли грязными руками… Лад, думаешь мать свихнулась?
– Не исключено, Пашенька.
– Блин! А я и не подумал… Хотя я ведь живу отдельно. Просто не понимал… или не хотел понимать. А что же делать, тетка?
– Для начала я попробую поговорить с Сергеем. Твой отец весьма разумный человек. А бабушке пока говорить не будем. И еще, я завтра сама попробую пообщаться с Ксюхой.
– Тетка, неужели все так серьезно?
– Пока ничего сказать не могу. Мне надо с ней пообщаться. Слушай, а она часом не влюблена в этого Велемира?
– Откуда я знаю? Мне такое в голову не приходило.
– Это я отчасти виновата.
– Ты? С какой стати?
– Я так была занята своими горестями, а потом и работой…
– Но ты же младшая сестра.
– И что?
– Да нет… ничего. Но твоей вины тут явно нет. Просто я никогда не думал, что такая вот хрень… секта – не секта… и моя мама… Бред! Это просто бред! Но и я тоже хорош! Ничего не понял, был занят своими делами… Мечтал отбояриться от Янки. Хотя не скрою, сначала она мне понравилась. Красивая же…
– Бесспорно.
За этими разговорами мы добрались до Шереметьева. И пошли ужинать, мы оба проголодались.
– Тетка, а что наш генерал?
– Прислал эсэмэску, что любит.
– Кайф!
– Ага!
– А вот интересно, таким военным шишкам можно жить в гражданском браке?
– Понятия не имею. Но он согласился…
– Так, может, он тоже не в курсе? Скажи, а вот если он приедет и скажет: мы должны жениться по-настоящему и это не обсуждается! Как поступишь?
– Соглашусь. Как нечего делать.
– А сразу чего не согласилась?
– Еще не понимала. Он мне предложил выйти замуж практически сразу, до всего…
– Ну, тетка, с твоей стороны это не был поступок настоящего индейца…
– Согласна.
– А ты пошли ему эсэмэску.
– Какую?
– Просто одно слово: согласна!
– Да ну… А вдруг он передумал?
– Иван Тимофеевич? Да ни в жисть! Нет, ты пошли, пошли. По крайней мере, сразу поймешь, передумал или нет.
– Пашка, да он наверняка давно спит. Какая у нас разница во времени?
– Ничего, проснется. Ради такого дела… Или, на худой конец, утром прочтет.
– Да, а я до утра с ума сойду! Хотя ты прав. Это классный тест!
И я послала генералу сообщение: «Хочу по-настоящему замуж! И это не обсуждается!»
Ответ пришел через две минуты.
«Согласен! Подаем заявление 9 марта. Это не обсуждается!»
– Пашка, ты мой добрый ангел! – возликовала я.
– Я просто стратег, – скромно потупил озорные глаза племянник.
Мама так устала от перелета, что, к счастью, не заметила моего дурацкого сияния. Даже беспокойным мыслям о сестре не удалось погасить его.
– Ох, как же я рада вернуться! Павлушка, как мама?
– Все путем, бабуля!
Мы с ним решили маме пока ничего не говорить.
Дома мы втроем напились чаю с дивными вафлями, которые по-чешски зовутся облатками, – это тонюсенькие круглые штучки размером с хороший блин, хрустящие, с разными начинками. Впервые я их попробовала в Карловых Варах, когда была там проездом. С тех пор мама, которая каждый год ездит в Мариански Лазни лечить спину, привозит мне штабеля этих вафель.
Когда Пашка ушел, я помогла маме разобрать чемодан.
– Ох, хорошо дома! Как ты тут без меня, Ладошка? Не оголодала?
Мама открыла холодильник.
– Ой, а что это? Красная икра? Откуда в таком количестве?
Я совсем забыла, что Ваня заставил меня взять домой эту икру.
– Мне привезли с Сахалина. Попробуй, мама, мы такой никогда не ели! Хочешь, сделаю бутерброд?
– Пожалуй.
Я сделала бутерброд.
– Ладошка, а ты тут часом не влюбилась? – Мама пристально смотрела на меня.
– Влюбилась, мамочка, как ненормальная!
И с чего я вздумала скрывать это от мамы, дура набитая?
– Это он привез икру?
– Он!
– А икра и впрямь божественная! Он что, с Сахалина?
– Нет, мама. Москвич.
– Давай, рассказывай! Он кто?
– Он? Он, мама, генерал-майор авиации. И Герой России.
– Господи помилуй! Ты где взяла его?
– Мама, я замуж за него выхожу! Я люблю его, просто, можно сказать, умираю от любви!
– Матерь Божья! А сколько ж ты с ним знакома?
– В общей сложности два дня и две ночи.
– Так! Опять, значит, со всей дури… А сколько ж ему лет?
– Через месяц будет сорок семь.
– Ладка, – поморщилась мама, – почти пятнадцать лет разницы – это чересчур. Ты ж еще совсем молодая, а он…
– Мамочка, если б ты его видела!
– У тебя есть его фотография?
– Ох, да, конечно!
И я протянула маме айфон.
– Да… Хорош! Красавец мужчина. Хорошее лицо. Не похож на грубого солдафона.
– Что ты, мама! Он такой нежный, такой чуткий… Он когда пришел сюда за мной, мне показалось, что он даже слегка оробел.
– Почему?
– Его, по-моему, смутила твоя квартира. Обилием книг, как я поняла.
– Он женат?
– Нет. Его жена давным-давно бросила с двухлетней дочкой. Дочку вырастила его мама, кстати, хорошая женщина. Добрая, радушная…
– Ох, а как его зовут, твоего героя?
– Ваня. Иван Тимофеевич Столетов.
– «Мама, я летчика люблю», так, что ли?
