Всего за 289 руб. Купить полную версию
Броневик почти на равнине, они почти спаслись, но Карлос ещё под огнём, который становится злее с каждой секундой – Цирк хочет отомстить тому, кто сорвал его замыслы.
– Беги!.. Не ты!
Но поздно: Крокодил рвёт вперёд, собираясь прикрыть напарника, оттянуть хотя бы часть огня на себя, Крокодил долго держался, понимая, что лучше потерять одного апостола, чем сразу обоих, но теперь плюнул и бежит. Крокодил торопится, но не успевает.
Взрыв.
Флегетону все-таки не повезло: две, а может, и три гранаты сразу. И не просто рядом, а во время прыжка – Карлос пытался выйти из опасной зоны, – в тот самый миг, когда весьма весомая масса ЗСК находилась в воздухе. Взрыв. Один, но их было не меньше двух. Одновременно. И ударная волна легко, как теннисный мячик, забрасывает тяжеленного апостола в расселину.
– Нет!
– Крокодил! Назад!
Второй апостол кричит, но подчиняется. Уроды орут что-то весёлое.
Отряд уходит…
– Дядя Андрей, а правда, что в Январских Степях реки текут?
– Ага.
– Правда?
– Ага.
– Вы их видели?
– У меня дом на озере стоял, у самой воды, и я каждое утро рыбу ловил: караси, щуки…
– Дядя Андрей! – Поняв, что с ним шутят, Ёшка сделал вид, что обиделся. – Я ведь серьёзно спрашивал.
– Серьёзно – про реки? – Жмых – он сидел справа от Андрюхи Агронома – грустно усмехнулся. – Реки теперь только на старых фотографиях.
– И в фильмах, – вздохнул Андрей.
– И там.
Они расположились на броне головного танка, взрослые – потому что имели право, Ёшка – потому что повезло, и вели неспешный разговор, разгоняя скуку долгого похода. Все трое – в обычной «сбруе Зандра»: высокие ботинки, плотные комбинезоны и разгрузки со снаряжением. Пистолеты в кобурах и штурмовые винтовки рядом, на тёплой броне – это Зандр, здесь живые никогда не расстаются с оружием, если не хотят стать мёртвыми.
Тактическая сбруя делала их похожими, однако Агроном выделялся поведением: самый спокойный, уверенный, чуть вальяжный – настоящий командир. А вот внешне – невзрачный: ростом едва повыше Ёшки, абсолютно не бойцовского телосложения, ни тебе широких плеч, ни огроменных кулаков, волосы рыжие, редкие, лицо простецкое – нос картошкой, маленькие зелёные глаза, на такого посмотришь – и отвернёшься. Но не отворачивались: смотрели, слушали и подчинялись.
– А я верю, что всё поправится, – неожиданно произнёс Ёшка. – Не может быть, чтобы Зандр остался навсегда. Земля должна вернуться. Должна.
Получилось эмоционально, немного наивно, по-детски, но искренне. Удалось «зацепить» мужиков и на некоторое время погрузить их в задумчивое молчание, которое нарушил командир:
– Земля крепко обиделась.
– Или мы её убили.
Агроном сплюнул, помолчал и только потом ответил на последнюю фразу Жмыха:
– Я знаю, что ты, скорее всего, прав, но верить хочу в то, что говорит пацан.
– Все хотят, – буркнул Жмых. И отвернулся.
Ёшка же, сообразив, что взрослые, прекрасно помнящие чудесный старый мир с его реками, озёрами, лесами, пляжами, дождями, под которыми можно без опаски гулять… Другими словами, Ёшка понял, что мужики восприняли тему слишком болезненно, и прикусил язык. И мысленно обругал себя за то, что едва всё не испортил.
До сих пор Ёшка, так же как все остальные подростки, только помогал взрослым в военных делах: стоял в караулах, ходил в ближнюю разведку, проверяя, чтобы поблизости от города не появилось чужих наблюдательных пунктов или схронов – Ёшка обладал прекрасной фотографической памятью и отлично лазал по скалам. Остальное время посвящал обычной работе по хозяйству, поскольку детство в Зандре заканчивалось в двенадцать, а то и раньше. Работал, не отлынивал, однако мечтал, конечно, о военных подвигах, тренировался каждую свободную минуту, и усилия не пропали даром.
В прошлом году, когда Остополь окружила орда диких веномов, Ёшка отстреливался наравне с мужиками и завалил двух дикарей – доказано. А месяц назад завалил ещё одного врага – вооружённого до зубов водососа, охранявшего грабившую их слой станцию, и успехи Ёшки не остались незамеченными: Андрюха Агроном взял энергичного паренька в настоящий поход – присмотреться всерьез. Ёшка это понимал и от того дёргался. И дёрганье его передавалось на язык, который молол невесть что.
Особенно паренька заставлял нервничать тот факт, что Агроном был в Заовражье фигурой не просто уважаемой, а легендарной, и считался кем-то вроде министра обороны, умело управляя местным ополчением. Именно Андрюха со своими ребятами вырезал кровавую банду Гончаренко, положив начало свободному Заовражью, а после заманил в ловушку и перебил падальщиков Зирташа, которые поспешили в область в надежде занять место неудачливого предшественника. И заняли. Рядом легли.
Две подряд победы наглядно продемонстрировали подонкам Зандра, что с Агрономом – несмотря на его мирную, сугубо сельскохозяйственную кличку – лучше не связываться, и обитатели Заовражья погрузились в необычайно спокойную – по меркам Зандра, разумеется, – жизнь. Дружили с соседями, периодически отбивались от диких веномов, папаш и блуждающих падальщиков, истребили аттракцион, возникший было на перевале к плато Могила, но…
Но с недавних пор Заовражью стал угрожать иной враг. Тот, которого невозможно запугать молниеносными победами.
– Воды в Январских Степях больше, чем у нас, но рек нет, – неожиданно продолжил Андрюха, и Ёшка обратился в слух. – В Зандре нет рек, а все рассказы – выдумка. – В своё время, до того, как вернуться и осесть в родном Заовражье, Агроному пришлось побродить по нынешней Земле, и потому его авторитет в знаниях современных реалий был непререкаем так же, как в военных делах. Среди местных, конечно, но Ёшке и этого хватало. – Люди хотят верить, что где-то хорошо, вот и придумывают Нетронутые острова или реки в далёких степях.
– Или специально врут, – добавил Жмых.
– Или врут, – согласился Андрюха. – Но не всегда со зла или ради выгоды. Иногда они врут, потому что мечтают.
– Все хотят попасть на Нетронутые острова. Все верят, что где-то Земля не обратилась в Зандр, а люди не пережили весь тот ужас, который выпал на нашу долю.
– Вы тоже верите? – тихо спросил Ёшка.
Ответа не последовало, и паренек понял, что снова коснулся личного.
Зандр суров, особенно он беспощаден к одиночкам, и потому люди сбиваются в стаи, банды или общины. Помогают друг другу, делятся оружием и боеприпасами, водой, пищей, семенами, лекарствами, наркотиками, праздниками и проблемами – делятся всем. И потому мечты в Зандре остаются единственным личным. Возможно, все желают одного и того же, но не хотят делиться сокровенным, оставляя его – хотя бы его! – себе.
– В Январских Степях вода залегает выше, чем у нас, и поэтому там в некоторых местах растёт трава, – вернулся Андрюха к старой теме. Просто для того, чтобы не обрывать разговор. Андрюха прекрасно понимал, почему дёргается парнишка, и решил его поддержать. – Отсюда и слухи о реках.
– А на воду ползут Сады, – мрачно, словно выплюнул, уточнил Жмых.
– Всё бы тебе портить, – поморщился Агроном.
– Я просто напомнил.
– Знаю, что просто… – Андрюха поправил очки-консервы, защищающие глаза от пыли, сплюнул и повторил: – Знаю…
И быстро оглянулся, проверяя, все ли в строю.
Вышедшая из Остополя колонна состояла из девяти машин, и её главной ударной силой являлись два тяжёлых огнемётных танка «Папа Карло», оружием которых были не только пусковые установки термобарических ракет – мощных, однако дорогих и потому редких, – но и огнемётные установки старинного типа, созданные заовражскими умельцами. Из-за них и дополнительных баков со смесью «Папы» стали походить на «Выпекатели» соборников, но заовражцев это не смущало. За танками шли две цистерны со смесью, цистерна с отравой и бронированный грузовик со взводом ополченцев, а прикрывали отряд два бронетранспортёра, оснащённые автоматическими пушками. Впереди пылил багги разведчиков.