Всего за 219 руб. Купить полную версию
Ты тоже сын божий
Мой прапрадед по материнской линии служил священником в Курской губернии. Фамилия у него была соответствующая – Попов, звали отец Георгий. Бабушка рассказывала семейную легенду о том, как однажды на городской ярмарке к нему, пошатываясь, подошел известный хулиган и пропойца Семен.
– Ну что, батюшка, научишь меня, грешного, жизни праведной? – громогласно, играя на публику, спросил он. – Или меня теперь только могила исправит?!
– Христос воскрес! – улыбнулся ему в ответ мой прапрадед.
– Да ты еще пьянее меня, батюшка! – заржал Семен. – Уж месяц прошел, как разговелись-то!
– А Пасха здесь ни при чем, – все так же улыбаясь, ответил отец Георгий. – Я ж не приветствую тебя, а напоминаю: Иисус воскрес! Значит, и ты сможешь.
– Так он же сын Божий, а я и сам толком не знаю чей! – оглядываясь вокруг, снова засмеялся Семен.
– Ты тоже сын Божий, вот поймешь это однажды и тоже воскреснешь, – сказал батюшка. – А пока пойди выпей квасу, а то совсем худо тебе, я вижу…
Засим отец Георгий вложил парню в ладонь монету и пошел своей дорогой.
Бабушка говорила, что Семен после этой встречи сильно преобразился, стал ходить к деду на исповедь, завел свое дело, обзавелся семьей – короче, превратился в приличного человека. Не знаю, так ли оно все было, но верю, что близко к тексту, – уж очень мне нравится эта история.
Ведьма
– Алло! Здорово! Жду на волейбольной площадке. На фиг уроки! Не пожалеешь!
Красная телефонная трубка, казалось, взорвется – настолько возбужденным был голос Макса, законопослушной «флегмы», который обычно в выходные просиживал штаны дома за чтением ненаучной фантастики и приключенческой попсы типа «Одиссея капитана Блада». Его услышала даже бабушка на кухне – несмотря на симфонию шкворчащих на сковородке котлет и страшных радиопомех, из-за которых временами прорывался концерт Вертинского по «Голосу Америки». Мне повезло с бабушкой по многим причинам. Например, не каждого внука в одиннадцать лет вот так легко, даже не проверив домашнее задание, отпускают в воскресный вечер на улицу:
– Беги сейчас же! И без сенсации не возвращайся! Иначе сама съем твои любимые котлеты!
На краю волейбольной площадки, в тени старого клена, меня уже ждали Макс и наш приятель Юрка, который, как выяснилось, и был автором ошеломляющего открытия.
– Она совсем недавно в наш двор переехала, – почти шепотом сообщил Юрка. – Про нее еще почти никто не знает! Я случайно столкнулся с ней вчера.
– А я о таких пока только читал, – с предвкушением осязаемой мистики проговорил Макс. – Но она – самая настоящая. Сомнений тут быть не может. Она сидит здесь только в сумерках, когда нормальные бабки по квартирам прячутся.
– Да кто «она»?!
– Ведьма!
Я посмотрел на угловой подъезд нашей девятиэтажки, куда были прикованы взгляды моих друзей. На скамейке, которую обычно, глотая семечки и выплевывая сплетни, оккупируют бабульки в платочках, сидела в целом очень похожая на них старуха. Разница была только в том, что ее язык не поворачивался назвать бабушкой. Бабкой, старухой и… Присмотревшись, я понял, что она и правда напоминала ведьму – ну, как о них рассказывал Гек Финн или изображали в сказках Гофмана. Сгорбленная спина, длинная кривая клюка в костлявой руке и, главное, густая копна нечесаных седых волос, из-за которых я не мог рассмотреть лицо. Еще она курила и беззвучно шевелила губами.
– А теперь, настоящий индеец, – глубоко дыша, торжественно обратился ко мне Макс, – ты сам добудешь главное доказательство того, что она ведьма. Ты должен пройти мимо нее, приостановиться, улыбнуться и что-нибудь спросить.
Было только начало седьмого вечера, мимо нас с работы брели люди, да и вообще весь мир знал, что, как настоящий индеец, я мог ночь на кладбище провести и не пикнуть! И все равно по спине у меня пробежал холодок.
– А зачем?
– Ты же сам говорил, что индейцы узнают жизнь на ощупь!
Через несколько секунд я беззаботной походкой пионера на свободе приближался к заветной скамейке. Для храбрости насвистывая «А ну-ка, песню нам пропой, веселый ветер!». Остановившись прямо перед старухой, я наполнил легкие вежливостью и выпалил:
– Добрый вечер! Простите, вы не подскажете, который час? А то скоро фильм про войну показывать будут, а я хотел сначала…
Закончить фразу я не успел. Старуха рывком головы откинула назад волосы и одарила меня таким исполненным необъяснимой, многогранной и пронзительной злобы взглядом, что он меня потом не одну неделю по ночам будил. Одновременно она с пеной у рта промычала что-то совершенно нечленораздельное и огрела меня клюкой. Было больно, но это ерунда. Главное, стало действительно страшно.
Оказавшись снова в кругу друзей, я с удивлением обнаружил, что нас стало четверо: пока я узнавал жизнь на ощупь, к пацанам присоединилась наша подружка и одноклассница Женька. Она, судя по всему, видела, как старуха обошлась со мной, и теперь смотрела в сторону подъезда глазами, в которых смешались испуг, любопытство и азарт.
– А теперь смотри внимательно! – не дожидаясь моей реакции, прошептал Макс. – Женька, твой выход! Да не бойся, Юрка же все объяснил…
– С тебя сочинение о пионерах-героях! – решительно вдохнув и выдохнув, напомнила Максу Женька и пошла повторять только что проделанный мной маршрут.
Мы видели, как она, так же как и я, остановилась напротив старухи и вежливо спросила у нее что-то. Дальше мои глаза округлились: ведьма медленно подняла голову, и на ее лице появилось подобие… улыбки! Мы плохо слышали, что она говорила, но губы ее шевелились так, будто она рассказывала нашей подруге добрую сказку. Затем она достала откуда-то яблоко, протерла его и вручила Женьке, как родной внучке, привстав и обняв за плечи!
Я был поражен. Макс светился гордостью и удовлетворением, словно Шерлок Холмс, получивший только что неопровержимое доказательство своей теории. Юрка взирал на него с восхищением доктора Ватсона. Женька, поигрывая яблоком, шла к нам. Старуха встала и скрылась за дверью подъезда.
– Это все Юрка, он ее первым заметил, – повторил Макс, когда мы уселись обсудить это дело в большой комнате моей квартиры.
Моя бабушка любезно принесла блюдо с котлетами, я поставил на проигрывателе «Бременских музыкантов», чтобы нас, если что, было сложнее подслушать, ну и вообще для конспирации.
– Ну да, я вот так же, как ты сегодня, шел по двору, смотрю, какая-то незнакомая тетка пачку сигарет уронила, – навернув пару котлет, рассказал Юрка. – Я эту пачку поднял, протягиваю ей, говорю: «Вы уронили!» Она пачку взяла, потом оглядела меня с ног до головы – а я как сейчас был, вот в этой тельняшке, – и как замычит, и как набросится на меня с этой палкой своей! Только по тебе, Стас, она всего один раз попала, а по мне раза три, не меньше, вон, следы остались! – И наш приятель, задрав тельняшку, продемонстрировал синяк на правом боку.
– А сегодня мы с Юркой за ней уже вместе наблюдали, – снова перехватил инициативу Макс. – И знаете что? Днем она сначала побила близнецов из 6-го «Б», они на детской площадке в войнушку играли, потом этой палкой совсем взрослому пацану чуть магнитофон не разбила…
– Детей, получается, не любит? – предположил я.
– Ты дальше слушай! Юрка поговорил с близнецами, они рассказали, что она только мальчишек ненавидит и палкой своей бьет. А девчонок, наоборот, яблоками угощает и даже в щеки целует!
– А потом я это и сам видел, – продолжил Юрка. – Она из кондитерской выходила, а навстречу ей девчонки из школы гимнастики. Так она им полпакета ирисок в карман отсыпала!
– А сейчас ты сам уже знаешь, как она с тобой обошлась, а как с Женькой! – подытожил Макс. – Ну, что скажешь, Зоркий Сокол?
Зорким Соколом меня назвали в честь героя Гойко Митича, когда мы сколотили наше индейское племя. А потом я по традиции «защитил» свое имя, всадив с двадцати шагов девять стрел из десяти в самую тонкую яблоню во дворе.