Наконец через день застаю человека трезвым, объясняю задачу: встречаемся завтра утром у регистратуры, я отдаю тебе свою карточку, и ты за меня идешь к хирургу. А я пока сбегаю к окулисту. Потом карточку передаешь мне. Все. Надо сказать, что товарищ, хоть и на пару лет старше, в молодости занимался гимнастикой, имел успехи. И до сих пор, несмотря на свое пристрастие к Бахусу, в очень неплохой физической форме. Поэтому в успехе мероприятия сомнений не было. Главное, чтобы пришел трезвым. Наутро встречаемся в моей поликлинике, приятель в предвкушении гонорара, даже не пил накануне. Показав паспорт, получаю направление к хирургу, отдаю. С богом…
Через пару часов встречаемся. Друг не подвел, в графе «Хирург» стояло слово «Здоров». Вручаю полтора килограмма вознаграждения (две бутылки по 0,7), интересуюсь, как все прошло.
– Да нормально, никто ничего не заподозрил. Только смотри, ваш хирург, он педрилла, он тебя может вызвать. Он твою фамилию на отдельном листочке записал. Обещал позвать на повторный осмотр.
С чего бы это? О том, что наш новый хирург с голубизной, доходили какие-то слухи, но какое мне до них дело? Требую подробного отчета.
– Ты понимаешь, ты ж мне не сказал, чего от меня хочешь, так я и не переоделся. Я в наших трусах к нему на прием и заявился.
И как-то постепенно начинаю осознавать ужас ситуации. Наши трусами мы называли одноразовые импортные изделия, предназначенные для проведения колоноскопии. Нормальные по виду трусняки, голубенького такого цвета, с одной конструктивной особенностью, технологическим отверстием в соответствующей области для проникновения эндоскопа. Пару лет назад спонсоры-благотворители зачем-то притащили нашему эндоскописту несколько коробок. А поскольку на среднестатистическую российскую задницу они не налезали, размер имели где-то около пятидесятого, да и нет у него в кабинете примерочной, переодеться, он раздавал их всем желающим. Любители брали их в походы, в отпуск, чтоб не заморачиваться со стиркой. А мой товарищ как человек крайне экономичный, что понятно, двое детей, алименты, страсть к спиртному, взял себе пару коробок. И носил…
Товарищ хрустнул колпачком одной из бутылок, сделал глоток:
– Захожу, значит, я к нему в кабинет. Раздевайтесь, говорит, подходите. Раздеваюсь, подхожу. Присядьте. Присел. Повернитесь, наклонитесь. О, говорю, это я люблю…
А товарищ со времен спортивной юности сохранил удивительную гибкость в членах и легко, наклонившись, касается пола не только локтями, но может даже зубами поднять с пола наполненный стакан без помощи рук, что порой с удовольствием демонстрирует. И, естественно, выпить. Хотя годы свое берут, в последнее время больше двух стаканов от пола оторвать не может, падает.
– Поворачиваюсь, наклоняюсь. Ну и сам понимаешь, прямо перед его рожей дырка в трусняках, в аккурат напротив очка. Он так смотрит, смотрит, понятно, говорит, одевайтесь. Как ваша фамилия? Я, естественно, называю твою, как договаривались. Потому смотри, если он тебя вызовет, не удивляйся.
– Ладно, пусть сам меня ищет. Если найдет, скорее всего, он сам удивится.
Семейные ценности
Мало кто верит, что самое большее количество смертей от общего переохлаждения случается не в самые холодные месяцы года, а летом, особенно в мае и августе. Погода на Севере переменчива, ночи прохладные, сыро. Любителям ночевать на пленэре не стоит больших трудов заснуть на солнышке, а проснуться в луже под дождем с отмороженными ногами или даже не проснуться вообще.
Не возразишь, приятно встречаться с потомственной династией, в которых молодежь продолжает дело старших поколений. Наблюдаю, как вырос, возмужал потомок одного из старейших моих клиентов, ныне, к сожалению, покойного. Когда папенька загибался от панкреонекроза, естественно, на фоне неуемного алкоголизма, сынок еще рукавом подбирал слюни с подбородка, глотать ему было тяжело, язык с трудом помещался во рту. Речь соответствовала внешности:
– А че? Папка-то помрет, а? Да? О! Ну е…, я там, я, короче, потом зайду.
Но сын подрос, жизнь научила его глотать, и не только слюни. Возможно, природа для него изобрела какой-то необычный способ проглатывания пищи. Лягушка, например, прекрасно глотает с помощью глаз. Надо сказать, что предок его имел странное хобби: каждую зиму отмораживать руки. И регулярно теряя пальцы, кисти, незадолго до кончины остался с двумя культями, чуть ниже локтей. При этом совершенно свободно себя обслуживал, зубами открывая бутылки, а стакан, зажатый между обрубками, отобрать у него было практически невозможно. Неоднократно приходилось в этом убеждаться. Запомнился он еще одним эпизодом. Потребовалась ему срочная операция, кажется, случилось прободение язвы. Дежурный хирург осмотрел, дал команду везти в операционную. Но товарищ поднял крик на всю больницу:
– Пошел ты на…! У меня есть лечащий врач – женщина, я всегда у нее лечусь. Пока она не придет, я тебе, е…му пидарасу, согласие на операцию не даю! Женщину мне сюда приведите! Женщину хочу!
С одной стороны, радовали красота и четкость формулировок в отношении хирурга, а в тот день в качестве хирурга дежурил начмед, но и затягивать с операцией не хотелось, время приближалось к полуночи. Убеждали всем отделением:
– Послушай, друг, я все понимаю и даже тебе сочувствую, без бабы тяжело. А безрукому без женщины тяжело вдвойне… Но пойми – время. Тянуть с операцией опасно.
Получить согласие на операцию так и не удалось, пришлось послать «Скорую» домой за его бывшим лечащим врачом.
И вот сынок унаследовал от папеньки не только слабость к спиртному, но и его увлечение. И даже превзошел, не стал ждать холодов. Правда, начал с ног, уснув на болоте, рядом с поселком. Скоро узнаем, на каком уровне придется ампутировать. Но главное, как говорил один из бывших руководителей, – начать, и процесс пойдет. Жаль, что папаня в свое время не успел отморозить яйца.
Эндокринология
Подслушал странный диалог в своей поликлинике, в регистратуре.
– Скажите, а можно как-то попасть к эндокринологу?
Ответ:
– А эндокринолога у нас сейчас нет, а с августа совсем не будет.
– А Нарзикулов принимает?
– А это кто?
– Участковый.
– А вы не перепутали? Может, Рахманкулов? Принимает, только зачем он вам нужен?
Глупый вопрос, зачем участковый врач нужен. Не лечиться же, на самом деле?
Вспомнил, как-то сам побывал на первичной специализации по эндокринологии, даже сертификат имею. Правда, эндокринологом работать никогда не собирался, но за районного вполне бы сошел. А было так. Ординатура. А я как-то не очень ловко чувствовал себя в роли клинического ординатора, был постарше своих сокурсников, успел несколько лет поработать, и мыть доску перед лекциями профессора было тягостно. Так что такой шанс исчезнуть с кафедры на пару месяцев упускать было грешно. Пусть эндокринология была особенно и не нужна. Кетоацидоз ты и так лечить умеешь, дело нехитрое, а если какая иная эндокринная хворь загоняет человека в реанимацию, то чаще всего это состояние выражается простым русским словом, которое обозначает абсолютно все на свете, а особенно то, что мы уже не лечим. Но была возможность, решил пойти. В группе из сорока человек нас собралось трое. В смысле – мужиков. Я, полковник из госпиталя ФСБ и главврач районной больницы из какого-то уральского городка. Даже запомнилось его имя, особенно отчество – Ермогенович. Мои цели были понятны, что привело полковника – осталось загадкой, он позиционировал себя как гастроэнтеролог, а пожилого главврача – простое желание получить бумажку о прохождении любой специализации. Чистая формальность, раз в пять лет необходимо для подтверждения категории. Сам он лет тридцать проработал эндокринологом, и нужны ему были эти курсы как короста, а нужен был повод вырваться на пару месяцев в культурную столицу. Стоит ли говорить, что трезвым его никто ни разу не видел, а в последнюю неделю он ушел в такой глухой штопор, что мне пришлось за него получить бумажку об окончании курсов и выслать на Урал. Он нас предупредил заранее о такой возможности, что скорее всего за несколько дней до окончания учебы, как обычно, приедет жена и заберет его домой. Так и случилось. Остальная публика была женского рода, в основном из провинциальных терапевтов, поэтому на нас смотрела с пониманием, угощая мятными леденцами.