Лучше картонная пицца с Донной, чем "мозарелла", но без нее.
Том закрыл окна в спальне, вышел в комнату и настроил хроностат. Он не включился сразу, потому что в квартире уже было шестьдесят восемь, но, передвигая стрелку, он снова задумался над своим поступком. Он увидел, что исчезла книжная полка. Некоторых книг ему будет не хватать.
- И черт с ними, - сказал он вслух, направляясь в ванную. Надраивая зубы, он кое о чем вспомнил и начал бестолково копаться в шкафчике возле раковины. Изо рта у него торчала щетка, по подбородку стекала пена, и со стороны он напоминал бешеную собаку. остановился он столь же внезапно, как и начал - к его удивлению, в шкафчике отыскалась запасная щетка. Когда Том, слегка покраснев, торжественно вручил ее Донне, та хихикнула.
- Где ты сейчас работаешь? - спросила она, ложась в постель снова. - Если это примерно то, чем ты занимался, когда жил здесь тогда, до того, как...
- Нет, - быстро ответил он, поняв суть ее вопроса. Если он каждый день на работе станет вспоминать свежие обиды и ссоры, то у них ничего не получится, как бы они ни старались дома.
- А ты чем занимаешься? - спросил он. Донна рассмеялась.
- Я, наверное, не пошла бы в универмаг, если бы не знала, что их кондиционер сломан. Люблю шестидесятые. Я работаю в магазинчике грампластинок под название "Босые звуки", и это меня вполне устраивает.
- Понимаю, - кивнул он. Донна никогда нее станет прагматиком. Чем больше она станет держаться подальше от шестидесятых, тем лучше для нее. Он лег рядом с ней и зевнул.
- Давай спать.
Она завлекающе улыбнулась:
- Мы этим уже занимались.
Схватив подушку, Том сделал вид, словно собирается швырнуть ее в Донну.
- Я имел в виду то, что сказал - спать.
- Хорошо, хорошо.
Донна потянулась через него, мягкая и теплая, и выключила свет. Том знал, что у нее есть дар легко засыпать. И точно, всего пару минут спустя она полусонным голосом спросила:
- Утром отвезешь меня на работу?
- Конечно, - ответил он, но тут же задумался. Имея такое название, ее магазин пластинок наверняка не пережил шестидесятые. - А если погода изменится, я смогу найти твою работу?
- Да, там есть кондиционер. И какая бы погода ни была снаружи, внутри всегда шестидесятые. И дела у нас идут очень даже неплохо.
- Вот и ладно, - согласился он. Через несколько минут он понял, что Донна заснула. Но сам он засыпал гораздо дольше. Том давно не делил постель с женщиной, и теперь очень четко ощущал, как пружинит матрас под весом ее тела, слышал тихий шепот ее дыхания, улавливал ее запах. Довериться человеку настолько, чтобы спать с ним рядом, подумал он, в некотором смысле означает гораздо больше веры в него, чем просто переспать. Внезапно он возжелал ее сильнее, чем раньше.
Том неподвижно лежал в темноте. Он никогда не встречал женщин, желающих любви сразу после пробуждения. К тому же, подумал Том, она будет здесь и завтра.
Будет, но не наверняка... Завтра на улице начало семидесятых. Паршивая погода для них с Донной.
Он так и уснул, не избавившись от тревоги. Около двух часов ночи кондиционер внезапно включился, разбудив Тома. Донна даже не шелохнулась. Том протянул руку и мягко опустил ладонь на изгиб ее бедра. Она что-то пробормотала и перевернулась на живот. Он отдернул руку. Донна не проснулась. Том долго лежал, пока не заснул снова.
* * *
Грохот будильника вполне можно было заменить взрывом бомбы возле уха. Тому требовался громкий будильник - всплеск адреналина в крови не давал ему заснуть до первой утренней чашки кофе. Донну же могло разбудить только одно - сбросить ее с постели на пол. Он успел забыть, насколько она убежденная соня.
Но все же она успела приготовить яичницу, намазать тосты маслом и разлить кофе раньше, чем он завязал галстук.