Когда он поставил вазу на прилавок, чтобы продавец выбил в кассе чек, Донна воскликнула:
- Ой, а я ее даже не заметила! Потому что не сводила с тебя глаз.
Услышав ее слова, Том почувствовал, что словно стал вдвое выше ростом, пока длинноволосый отсчитывал сдачу.
Когда они подошли к стеклянной двери с объявлением, он придержал ее, пропуская Донну вперед. Пока они шли к машине, он не сводил глаз с ее ног в темных узорчатых чулках, мелькающих под мини-юбкой. Восхитительное зрелище.
Он открыл для нее дверцу, потом обошел машину и сел на водительское место. Кондиционер он включать не стал - погода стояла прекрасная. Всю дорогу он напоминал себе, что за рулем следует быть внимательным. Когда она сидела, ее юбочка оказалась еще короче.
* * *
Место для машины отыскалось совсем рядом с подъездом его дома, и Том не упустил удачу.
- Иногда лучше быть везучим, чем хорошим, - заметил он.
Донна взглянула на него.
- Для меня всегда хорош.
Он обнимал Донну за талию, поднимаясь с ней по лестнице, и когда снял руку, чтобы достать ключи, она так тесно прижалась к нему, что он не смог засунуть ее в карман. Но все же с удовольствием попробовал. Ей это тоже пришлось по вкусу, и она прижалась еще теснее.
Пока он возился с нижним замком, она покусывала его за мочку уха, и в верхний он попал ключом далеко не с первой попытки. Наконец, оба ключа повернулись. Он распахнул дверь.
На них дунул кондиционированный воздух. Том ощутил, как его воспоминания движутся вперед. Он не вошел сразу, оставшись возле двери, и это происходило медленно. Так, вероятно, оказалось хуже.
Теперь он видел Донну другими глазами. Она не могла вынести семидесятых, даже находясь в них. Он всегда жил собственной, независимой жизнью, по крайней мере, пытался. И они из-за этого всегда ссорились.
Он вспомнил стакан, разбившийся о стену - а не о его голову. Ему просто повезло, потому что ей было все равно, куда его швырять. Ее ладонь дернулась к щеке. Том знал, что она вспомнила пощечину. Сдавленно всхлипнув, Донна повернулась и, спотыкаясь, стала спускаться по лестнице.
Он непроизвольно шагнул следом. Едва он очутился достаточно далеко от дверей, воспоминания о неприятностях начали слабеть. Она тоже остановилась и посмотрела на него снизу вверх.
- Плохи наши дела, - сказала она, покачав головой. Неудивительно, что мы все время не уживались.
- Неудивительно, - глухо отозвался Том, ощущая горечь и боль неудачи; слишком многое произошло слишком быстро. Он был одновременно возбужден, зол и эмоционально травмирован. Спустившись, он встал рядом с Донной. Она не побежала, не набросилась на него, и это кое о чем говорило. Рядом с ней ему стало легче. В шестидесятые ему всегда было легче возле нее.
Он глубоко вдохнул.
- Я сейчас пойду и выключу кондиционер.
- Ты уверен, что хочешь это сделать? Не хочу, чтобы ты ради меня менял что-то в квартире.
- Мне от этого хуже не станет, - ответил он, надеясь, что не лжет самому себе.
Она сжала его руку.
- Ты просто прелесть. Постараюсь тебя за это осчастливить.
Обещание ее слов погнало его вверх через две ступеньки. Несколько прыжков вдоль коридора - и вот он в квартире.
Он оказался прав. Внутрь и в самом деле лучше заходить сразу, а не постепенно - точно так, ныряя в бассейн с холодной водой, быстрее привыкаешь к холоду, чем при медленном погружении. Воспоминания, разумеется, нахлынули потоком, как и всегда, но в полностью кондиционированном конце семидесятых его квартиры они были старыми и не ранили с прежней силой, как когда были совсем свежими.
Он взялся за ручку хроностата, повернул ее решительным движением. Гул смолк. Привычного, почти не воспринимаемого шума не стало. Он прошел в спальню и распахнул окна, чтобы уличный воздух вошел быстрее.