Всего за 109 руб. Купить полную версию
Вспоминая родные края, Миша бил по настенной макиваре особенно отчаянно. Три месяца назад умерла его мать. Сейчас против воли у Миши перед глазами всплывали воспоминания. У него ныли мышцы, с него градом тек пот, но он и не думал останавливаться.
Тот день начинался, как обычно. Мама встала пораньше, чтобы приготовить оладьи ему на завтрак. Он так торопился, что не съел ни кусочка. Мама огорчилась. Миша отмахнулся и убежал. А вечером ему сообщили, что она умерла. Сердечный приступ случился прямо на работе. Ее доставили в больницу уже без сознания, и спустя два часа сердце остановилось. Миша кинулся в больницу, но было поздно. В морг его не пустили. Он разбил стекло в приемном отделении, поранил руки… А на кухонном столе так и стояли остывшие оладьи с медом. Те, которые он не удосужился попробовать, убегая утром. Он разбил тарелку. Разломал два стула. Вдребезги разлетелись стеклянные дверцы на старинном буфете. Потом он долго молотил по стене кулаками. А когда выбился из сил, скорчился на полу и выл. Ему хотелось что-нибудь с собой сделать, лишь бы не чувствовать этого дикого, всепожирающего горя. Хорошо, что товарищи по команде узнали о случившемся и вместо тренировки поехали к нему домой. Только они и спасли его в тот день. Миша ни разу не признался себе, что смерть мамы была огромной потерей. Все померкло после ее похорон.
Сейчас он притворялся, что выполняет правило плюс один – если ты устал настолько, что вот-вот упадешь, будь готов сделать упражнение еще один раз. Сходя с ума от усталости, перешагни через себя и дотянись до этой планки плюс один. Только душевная боль не утихала от этих правил.
Когда зал почти опустел, к нему подошел тренер.
– Ты изводишь себя жестокими тренировками. Есть ли причина для такого отчаяния? – посмотрев на содранную кожу его рук, поинтересовался мастер.
– Я не могу получить допуск. Это сводит меня с ума, – выдохнул Миша и остановился. – Потому что смысл моей жизни в чистейшем мастерстве. А может ли быть мастерство абсолютным, когда я постоянно оказываюсь на матах?
– А почему ты там оказываешься?
– Я проигрываю в парных состязаниях. Стоит мне отвлечься, и все, прощай победа, – с горечью развел руками Миша.
– Ты прав в своем стремлении к абсолюту. В каратэ рано или поздно каждый из нас становится участником некоего тайного союза. Киокушинкай так и переводится – союз искателей абсолютной истины. Но в чем эта истина для тебя лично, Миша? Ты воспринимаешь каждый свой проигрыш как личное оскорбление? Ты не доверяешь товарищам по команде? Проблема не в них, Миша. Проблема сидит в тебе. Глубоко внутри ты сам создаешь себе друзей и врагов. Каждый твой бой – это наука. Каждый раз, когда ты оказываешься на матах, соперник указывает тебе на то, с чем надо работать. Поблагодари его мысленно и прекрати сходить с ума. В какой момент ты вчера уступил Косте? Поздно сработала защита? От чего это произошло? Ни от того ли, что ты отвлекся на то, что мешает? Может, надо решить проблему, которая отвлекает, а не молотить здесь бессмысленно руками?
– Да, может, вы и правы. Только мою проблему невозможно решить. Три месяца назад у меня умерла мать, – выдохнул Михаил и сел на лавку. Достал из черной спортивной сумки с крупной английской надписью «karate» полотенце, вытер пот со лба. Посидел несколько секунд, а затем поднялся и медленно пошел в сторону душевых кабинок.
– Миша! – окликнул его тренер. Он замер, но не повернулся. – Позволь себе это пережить! От горя нельзя убежать. Позволь себе горевать. А сюда вернешься, когда тебе станет легче.
Сердце пронзила дикая боль. Та, которой он сопротивлялся все это время. На мгновение Михаилу показалось, что он не может больше дышать. Пошатнувшись, он с трудом втянул в себя воздух и ускорил шаг.
Время, отпущенное на проживание личного горя, стало самым тяжелым испытанием в его жизни. Его душа окаменела, но он продолжал жить по негласным правилам, которые ему навязал дядюшка. В обязанности Миши входил контроль сети магазинов сантехники и слежка за поставками на продбазу и последующими отгрузками на Севастополь и в Ялту загадочных картонных коробок со штампом: «Опасно для жизни! Не вскрывать!». Почему на базу для продовольствия поставляют коробки, опасные для жизни, Миша старался не думать. Это шло вразрез с его интересами. Тем более, что за эти коробки, вовремя погруженные в небольшую фуру и доставленные в Севастополь и Ялту, дядька платил Мише большие деньги. А раз так, то к чему задавать лишние вопросы? Меньше знаешь, крепче спишь.
Он очень быстро постигал азы нового образа жизни. Понятие прозрачности перед законом окончательно отошло на задний план и уступило место учению о гибкости и способности купить нужную услугу. Он сменил имидж – теперь Михаил предпочитал исключительно темные тона и носил очень дорогие вещи. Солнечные очки он не снимал даже вечером – ему не нравилось, когда люди смотрели в глаза. Он будто отгородился ото всех тонким зеркальным стеклом. И довольно скоро Миша почувствовал, что люди, с которыми приходилось решать честные и не очень вопросы, побаиваются его. Имидж дядюшки вкупе с дерзостью делали свое дело.
Единственное, что Миша не предал забвению – это профессиональный спорт. Для тренировок приходилось подниматься в пять утра, но он нисколько не жалел об этом. Пробежки вдоль береговой линии давали бодрость и силы на весь день. А последующая разминка и многократная отработка ударов помогали не терять веру в себя.
Однажды утром Миша заметил, что бегает не один. Разминаясь перед пробежкой, краем глаза он заметил девушку. Это была совершенно обычная девушка в сером спортивном костюме и розовых кроссовках. Золотистая копна ее непослушных волос была стянута в тугой узел, а уши заткнуты наушниками. Миша бы никогда не обратил на нее внимания, но что-то в ее попытках заниматься бегом было не так. На второе утро он понял, в чем проблема. Девушка бегала неправильно, совершенно не подстраивая дыхание в ритм движений. От этого она быстро выбивалась из сил и начинала задыхаться. К тому же, обычные розовые кроссовки совсем не подходили для занятий спортом.
Первые два дня Михаила забавляли ее неуклюжие попытки. Он все ждал, что девушка сдастся и перестанет бегать по утрам. Ведь так нелепо бежать могла только дилетантка, которая очень скоро испугается боли в мышцах и бросит это глупое занятие. Но удивительное дело – его утренняя партнерша по разминке не сдавалась. На четвертый день Миша не выдержал. Когда девушка, задыхаясь, пробежала мимо него, он бросил разминку и двинулся следом за ней.
– Эй, постой! – позвал он, почти догнав ее.
Девушка вздрогнула, выдернула наушники и удивленно уставилась на него.
– Вы что-то хотели? – пытаясь справиться с дыханием, остановилась она.
– Ты давно бегаешь? – внимательно посмотрел на нее Миша. Что-то едва знакомое мелькнуло в ее лице.
– Нет, только четвертый день. А что? – в ее взгляде сквозило удивление.
– Ты бегаешь неправильно. И от этого быстро выбиваешься из сил,
– Что значит неправильно? Разве у бега есть правила? – так искренне удивилась она, что Миша не удержался от смешка.
– Ты же никогда не занималась спортом, да? – смеясь, указал он ей на лавочку.
– Нет, никогда, – с размаху плюхнувшись на лавку, призналась она.
– Тогда зачем тебе это нужно?
– Я хочу сбросить лишние килограммы, – пытаясь выровнять дыхание, сникла девушка.
Миша окинул ее оценивающим взглядом и против своей воли отметил, что у его новой знакомой очень красивая грудь. Это было отчетливо заметно даже через плотную ткань спортивной кофты. Стараясь отбросить в сторону закрадывающиеся мысли, он пожал плечами.
– Мне кажется, что у тебя их не так уж и много. К тому же, мужчинам не нравятся тощие женщины, – ободряюще проговорил он. – Мне точно не нравятся.
Незнакомка посмотрела на него, и ее веснушчатое лицо осветила веселая улыбка.
– А как вас зовут? – спросила она. – Мне просто необходимо знать имя мужчины, которому не нравятся худышки.