Березин как всегда смотрел в корень.
– Основной свидетель обвинения – подруга Аленковой, некая Захарова, журналистка. В городе ее нет, я разговаривал с ней по телефону… Странная, кстати, девушка. Сама же мне звонила, расспрашивала про Аленкова, а приехать категорически не хочет.
– Да? Так ты попробуй ее выманить. Скажи, что без ее показаний Аленкову светит срок. Если она, конечно, заинтересована в его освобождении.
– Не понял… – нахмурился я. – А зачем мне выманивать, как ты говоришь, Захарову? Я сомневаюсь, что ее показания всерьез повлияют на исход дела. Чем она может нам помочь?
Тоха посмотрел на меня с такой безнадежной тоской, что я усомнился: может, я действительно идиот и не понимаю элементарных вещей?
– Судя по тому, что Захарова позвонила тебе только для того, чтобы расспросить про Аленкова, между ними отношения более близкие. А что, если она не столько подруга самой Аленковой, сколько ее мужа? Тогда ведь совсем другая история получается.
Над мыслью, высказанной Березиным, я и сам думал. Даже примерял на Захарову роль отравительницы. Из ревности. А что? Она числилась подругой Дарьи Аленковой, часто бывала в доме – запросто могла подбросить капсулу с фенобарбиталом куда угодно. Только вот о том, что Гриша покупает фенобарбитал по каким-то левым рецептам она тоже должна была знать – и понимать, что своими действиями подставляет в первую очередь его.
– Попытайся все-таки разузнать, где она. И меня держи в курсе, – напутствовал Антон.
Договорить мы не успели – у меня запищал сотовый, так что я вышел в коридор поговорить. Звонила Катя.
– Леш, ты ведь на место работы Аленкова сегодня поедешь? – как ни в чем не бывало, поинтересовалась она.
– Ну, допустим… – хотя до этого момента я в Университет ехать и не собирался.
– Не в службу, а в дружбу – можешь узнать сроки командировок Аленкова за весь этот год? И заодно список мест, куда он ездил?
Конец ознакомительного фрагмента.