Всего за 319 руб. Купить полную версию
Хакан оглянулся и посмотрел на нее. Верхняя губа его дрогнула, и она увидела ярость, вспыхнувшую в его глазах по поводу того, что она осмелилась разговаривать с ним в подобном тоне. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, затем медленно перевел взгляд на Адама. Тонкая, как бритва, улыбка растянула его губы.
Мериам наклонилась над столом.
Я понимаю, что ты чувствуешь. Тебе очень хочется накинуться на меня с кулаками, но тогда придется признать, что я не только существую, но и отдаю здесь приказы.
Адаму только Адаму! Хакан ответил так:
А что, если я встану и уйду? Я могу пойти вместе с ковчеговедами. Я могу запретить своей семье и другим проводникам помогать вам.
С наступлением вечера подул холодный сквознячок, который холодил ноги, словно подступающая вода. От углового стола донесся громкий смех и хлопки открываемых бутылок вечеринка немецких альпинистов была в самом разгаре. Морозный сухой воздух сушил рты туристов, но винца для утоления жажды здесь всегда было предостаточно. Много было и историй о горе, рассказываемых темноглазыми проводниками с обветренными лицами, а также молитв Богу, близость к которому в тени гор ощущалась сильнее равно как и его равнодушие к этим молитвам.
Ты можешь делать что угодно, согласилась Мериам.
Ощутив подступившую усталость, она протерла глаза и хрустнула шеей. Им стоило немалых усилий добраться сюда в спешке и устроиться в этом отеле, вырезанном в склоне скалистого холма. Каждый номер отеля представлял собой пещеру практически люксового класса. Это была «Сказочная расселина», как уверяла швейцарская гостиничная сеть, его построившая. Если смотреть снаружи, из темноты, то в золотом свете ламп, освещавших пещеры-комнаты на склоне холма, чудилось что-то магическое.
Ты можешь делать что угодно, согласилась Мериам.
Ощутив подступившую усталость, она протерла глаза и хрустнула шеей. Им стоило немалых усилий добраться сюда в спешке и устроиться в этом отеле, вырезанном в склоне скалистого холма. Каждый номер отеля представлял собой пещеру практически люксового класса. Это была «Сказочная расселина», как уверяла швейцарская гостиничная сеть, его построившая. Если смотреть снаружи, из темноты, то в золотом свете ламп, освещавших пещеры-комнаты на склоне холма, чудилось что-то магическое.
Хакан отодвинул стул и встал. Из-за сказанных Мериам слов спор повис в воздухе, ничем не разрешившись. Облако недовольства становилось все гуще, и Хакан решил уйти. Сорокалетний проводник неожиданно для себя унаследовал весь семейный бизнес, хотя совершенно этого не хотел. И, естественно, он пока не был готов к тем компромиссам, на которые вынуждала идти его новая роль.
Вы совершаете ошибку, быстро сказал Адам.
Если и так, то это не первая моя сегодняшняя ошибка, ответил Хакан.
У вас же есть какие-то собственные амбиции, продолжил Адам. При всем уважении, Хакан, но вы всего лишь горный проводник, а ваша семья, при всех ее достойных традициях, живет в шаге от первобытной дикости.
Хакан сжал кулаки.
Так было всегда.
Вы гордитесь традициями, не уступал Адам, и это справедливо. Но вы же не хотите работать проводником до самой смерти. И не хотите, чтобы ваши сыновья повторили вашу судьбу. А дочери? Что хорошего, если они выйдут замуж за тех, кто погибнет под следующей лавиной? Вы и ваши родственники уже поставляете лошадей. Так почему бы не заняться заодно и отелями? Почему бы не стать владельцем собственных магазинов?
Ты же мечтал о другой жизни, дядя, вмешался Фейиз.
Хакан заговорил с ним на курманджи[3]. Мериам сумела разобрать одно только слово: «молчи».
Мы платим вам приличные деньги, продолжил Адам тоном бизнесмена. Мериам понимала, что сейчас ему лучше не мешать, ибо сама она так переговоры вести не умела. И вы не можете не понимать, что как только запрет будет снят, мы окажемся там первыми. Черт возьми, нас только двое, с нами собственная камера, и мы никого не ждем. Продюсер, с которым я работаю, уже ведет переговоры с местными властями. Они проверили наши разрешения и согласились, что, если мы доберемся туда первыми и что-нибудь обнаружим, то раскопки останутся за нами. Конечно, при условии соблюдения всех местных археологических правил.
Хакан закатил глаза.
Без наблюдателя от правительства? Не получится.
Если мы что-нибудь найдем, то к нам пришлют наблюдателя.
Проводник огладил густую бороду, не переставая брезгливо кривиться.
Пойдете без проводника? Что ж, желаю удачи.
Он посмотрел на Мериам так, словно только теперь признал ее после того, как вбил последний гвоздь в гроб ее планов.
У них будет проводник, произнес Фейиз тихо.
Хакан бросил на него испепеляющий взгляд.
Ты не посмеешь.
Теперь Хакан оказался в роли человека, на которого не обращают внимания. Фейиз демонстративно от него отвернулся.
Адам слегка отодвинул стул Хакана, как бы приглашая его вернуться за стол.
Мы поднимемся, сказал он. Если там ничего нет, то мы потеряем много времени и еще больше денег. Но если найдем что-нибудь ценное, то это будут наши раскопки и наш документальный фильм. Кроме того, нам нужен бригадир, который хорошо знает гору и не против того, чтобы его снимали на камеру. Все расходы возьмут на себя наши спонсоры. Если там ковчег, то интерес к фильму будет настолько велик, что деньги посыпятся дождем.