Всего за 149 руб. Купить полную версию
Свои бурные излияния восторга по поводу столь грандиозной идеи Вольдемар сопровождал просто безумной жестикуляцией. Я ожидала, что он даже начнет изображать, как испанская девушка танцует свой зажигательный танец и как развевается ее пышная юбка. Слава богу, до этого мой эпатажный собеседник пока не додумался, иначе мне пришлось бы уворачиваться от его руки с кистью в масляной краске – мне уже хватило на сегодня испачканной блузки.
– Итак, давайте все-таки вернемся к краже картины, – остановила я разбушевавшегося Вольдемара. – Вчера вечером у вас было какое-то… торжество, так я понимаю? – Я указала подбородком на стол. Огородников согласно кивнул.
– Светский раут, так сказать, для своих, – подтвердил он. Мысленно я присвистнула. Вот это раут – столько спиртного, это ж не гулянка какая-то, а целое пиршество в честь бога – покровителя виноделия!
– Были только мои самые близкие друзья и Леночка, – продолжал Вольдемар, не замечая выражения моего лица. – Лена – это моя будущая супруга, я уже вам говорил.
– И кто еще был? – продолжала расспрашивать я. – Назовите имена и фамилии всех присутствовавших, а также мне нужна вся информация о них, какую знаете. Род занятий, место работы или учебы… В общем, расскажите мне о каждом из гостей вашего раута!
– Только не думаете же вы, что похититель картины – кто-то из моих друзей? – ужаснулся Вольдемар Огородников. – Быть этого не может! Все, бывшие на моем рауте, – проверенные люди, не то что Садальский! Вы лучше его проверяйте, это ж он виноват! Спер мою картину и, поди, продаст ее за громадную сумму или, того хуже, скажет, что он ее написал! Понимаете, этого ни в коем случае нельзя допустить!
– Садальского я тоже проверю, – попыталась я успокоить Вольдемара. – Если хотите, расскажите подробнее про этого человека. Кто он, почему вы подозреваете именно его – в общем, все, что знаете.
– Вот про этого наглеца я вам охотно все сообщу! – воодушевился Огородников. – Начать с того, что он лицемер, каких свет еще не видывал! Все изображал из себя преданного друга, соратника, так сказать, а за спиной сплетни про меня грязные распускал! Поначалу даже собирался со мной выставку совместную устраивать, вот как! А на самом деле знаете, чего он добивался? А я вам скажу! Садальский хотел занять мое место председателя тарасовского Союза художников и делал все возможное для этого! Он даже собирал подписи других художников, настраивая их против меня. Якобы я и выставки не провожу, и всевозможных мероприятий у меня мало… В общем, нашел к чему привязаться. Я ему прямо все это высказал, когда узнал, да и то, спасибо добрым людям, которые мне глаза на Садальского открыли! А он мне знаете, что заявил? Что я бездарный художник и картины мои – мазня! Ха-ха, да я ему в лицо рассмеялся. Кто мне такое говорит? Самоучка какой-то, который и кисть-то в руках держать не умеет! Да он может только как дрессированная обезьянка чужие картины перерисовывать, и все! Даже не копировать – копируют мастера, а сри-со-вы-вать! У Садальского нет ни своей манеры, ни своего видения – ничего! Он только и горазд, что открыточки бульварные штамповать! И этот бездарь решился стащить мою картину, сокровище всей моей жизни, в которую я душу свою вложил! Да он и грязью меня поливал только для того, чтобы на него подозрение не пало. Якобы зачем ему красть полотно, если моя живопись такая отвратительная? А я вот что скажу. Садальский завидовал мне всегда, поэтому и решил так отомстить!
– Имя-то хоть у этого Садальского есть? – спросила я. – Как мне к нему обращаться?
– Роман Андреевич его зовут, если вас интересует имя и отчество этого… бездаря! – выплюнул гневную фразу Огородников. Я сделала пометку в своем блокноте для записей.
– Где он проживает, вы знаете? – продолжила я выяснять контактные данные Садальского. Вольдемар Огородников пожал плечами с таким видом, словно отгоняя назойливую муху.
– Конечно же, знаю! – воскликнул он. – Еще бы мне не знать! Живет этот, с вашего позволения, маратель холстов недалеко от Союза художников. На улице Загородней, дом сорок пять. Квартира двадцать. Этот негодяй меня даже в гости как-то приглашал, а вы спрашиваете, знаю ли я его адрес!
– Замечательно! – улыбнулась я. – Насколько я понимаю, Садальского вы на фуршет не приглашали, так?
– Еще я стану приглашать его! – в сердцах возопил Огородников. – Да ни за что в жизни! Я на раут звал только самых близких своих друзей, соратников, так сказать. Чтобы в семейном кругу отпраздновать мою личную победу – признание моего таланта и выгодную сделку… Которая бы состоялась, не сотвори такой подлости Садальский!
Заклинило его на этом несчастном Садальском, подумала я про себя. Хотя сейчас мне было без разницы, злится Огородников на своего коллегу или нет – больше волновало другое.
– Итак, на вашей вечеринке было… сколько человек? – задала я следующий вопрос.
– Нас четверо собралось, – тут же сообщил Вольдемар. Про себя я присвистнула: надо же, вчетвером учинить такой бардак! Да тут бутылок спиртного хватит на то, чтобы срубить роту солдат! Не удивлюсь, если наша тарасовская богема наклюкалась до такого состояния, что никто и бровью бы не повел, если бы вынесли половину квартиры!
– Четверо, – повторила я. – Ваша будущая супруга Елена, вы и кто еще двое?
– Игорь Леонидович Трубнов и Сергей, – пожал плечами Огородников. – Если вас интересует, кто они по профессии, то Игорь Леонидович – адвокат, но в свободное время он занимается живописью. Собственно, это мой ученик, несмотря на отсутствие у него художественного образования, человек он весьма талантливый и все схватывает на лету. Помаленьку обучаю его живописи, точнее, не теории цвета или основам рисунка – нет, от меня такой банальщины не дождетесь! И не думайте, Татьяна Александровна, что я не знаю этих самых академических правил – я сыт ими по горло, за моими плечами – несколько художественных училищ, поэтому я прекрасно разбираюсь и в анатомии, и в цветоведении, и в перспективе. Но художником человека эти знания не сделают, вот что я вам скажу! Главное в картине – это собственная манера живописца, а не какие-то там правила. Да возьмите кого угодно из истории живописи – хоть Малевича, хоть Лентулова, хоть Пикассо. Что вы думаете, они не были обучены живописи в стиле реализма? Да у Казимира, к примеру, полно реалистичных пейзажей, и у Пикассо имеются ранние классические портреты… Но знаменитыми-то их сделали совсем другие картины! Возьмите Пабло Пикассо – да на нынешний день он едва ли не самый дорогой художник, если можно так выразиться! А все потому, что эти живописцы отошли от привычных канонов и стали новаторами в своей области искусства. Поверьте, уважаемая частный детектив Татьяна Иванова, людям уже приелись правдоподобные пейзажи и портреты – да что, у нас фотоаппаратов нет, что ли? А вот внутренний мир художника – это еще надо попотеть, чтобы отразить его на картине. Я и учу этому своих учеников – чтобы они не просто срисовывали, как дрессированные обезьянки, а чтобы передавали свое состояние, свое отношение к миру…
– Отлично, – перебила я, опасаясь, что, если Огородникова не остановить, он так разойдется в своих разглагольствованиях, что мы и до вечера с ним не разберемся, при каких обстоятельствах была украдена картина. – Кто по профессии Сергей и Лена? Какие у них полные имена?
– Сергей Марецкий окончил факультет философии и религиоведения нашего тарасовского университета, – пояснил Вольдемар Огородников. – В настоящее время он, так сказать, ищет себя. Свой путь, свое предназначение. У него, к сожалению, не сложилась личная жизнь – жена оказалась последней гадиной, выгнала его из квартиры и живет сейчас там со своим любовником. Она хитростью заставила Сергея подписать некие бумаги, по которым к ней перешла жилплощадь, а потом устроила скандал, обвинила мужа в измене и выгнала его на улицу. Представляете, какие люди бывают на свете? Сама живет с любовником, а на Сергея обвинение в измене повесила! Да таких людей отстреливать надо, изгонять их из общества, чтобы жизнь другим не портили!