Слава Сэ - Разводы (сборник) стр 4.

Наслаждение длилось около часа. Глаза мои стали излучать свет, вместо его поглощения. Очки получились +0,75 на левый глаз и +3,5 на правый. Я называю их – очки для эякуляции. Никто раньше не выдавливал из меня глазные яблоки так приятно.

Ухудшение зрения улучшает окружающий мир. Женщины становятся красивее, горизонт ближе, а квартира чище.

Но бывают и неловкости. Подружка Олька показывала фото из отпуска – листала какие-то размытые пятна в телефоне. Будучи подслеповатым, но вежливым человеком, я говорил «ух ты» и «как здорово». Потом решил одну фотографию похвалить особо, чтобы Оля не обвинила меня в неискренности. Говорю: Олечка, как же ты хорошо здесь получилась!

– Вот тут? – переспрашивает Оля.

– Да! – говорю. – Вот такой бы я и хотел тебя запомнить.

– Вообще-то, – говорит Оля, – это памятник Колумбу.

И ну хохотать. На удачу, эта добрая женщина считает меня юмористом.

А недавно я сфотографировал жену, не заметив, что глазок камеры измазан в сметане. Шедевр получился, ей-богу. Вот такая она передо мной и скачет каждый день – неясная, ускользающая, с неочевидными глазами и, скорей всего, с улыбкой.

Лара отказывается считать дрозофил белком. Говорит, прогони их всех, и я увижу в тебе мужчину. Обычных мужских маркеров «храпеть» и «вонять» Ларе недостаточно. Но она готова признать меня самцом за путешествие в шубе по курортам. Хорошо, что я своевременно выбрал войну с мухами.

Дрозофилы приехали на мандаринах. Какой-то кавказский гостеприимный сорт. Готовы разделить со мной любую пищу. Я сказал им по-мужски: «Вон отсюда!» Но у них за неделю уже отцы тут похоронены и деды. И идти им некуда.

Воротился к Ларе, спросил, так и так, может, простим? Но она, оказывается, всю душу выложила, раскладывая фрукты в вазе. И если бы кто-то поменьше жрал, уют и красота наполнили бы дом. И хоть я считаю войну с мухами братоубийством, мне придётся пройти этот путь. Жестокость, кстати, не обязательна. Можно убивать каким-нибудь человечным способом.

Я спросил – как это?

В ответ Лара похлопала в воздухе розовыми ладошками. Ей казалось, нет ничего проще, чем убить сто мух за один хлопок. Проверить метод на реальных мухах она отказалась. Говорит, иди и убей их, будь мужиком.

И я пошёл хлопать. Дрозофилы не ожидали аплодисментов с моей стороны. Они взлетали и смущённо кланялись. Им было приятно и неловко. Говорили, ну что вы, мы всего лишь выполняем свою работу.

Поняв, что я тупица, Лара придумала другой план. И налила мухам вина, чтобы они утонули в пьяном виде в открытом водоёме. Я спросил, как она собирается загнать мух в бокал.

– Дурак, что ли? Это шабли 16 года! – ответила жена. И покрутила у виска пальцем, непонятно кого из нас имея в виду.

Вино простояло неделю. Мухи рисовали в воздухе большое чёрное «СПАСИБО». Лица их стали румяны, движения размашисты, тосты глубоки. Потом была пьяная драка. Я отбирал бокал, а они меня били ногами и таскали по кухне.

Сейчас все фрукты убраны в холодильник. Мухи смотрят с потолка недовольно. Просят аспирина и отказываются эмигрировать.

Лара предложила уморить их голодом, отправив себя и меня в путешествие. Она имела в виду Испанию, а я Беларусь. Это удивительный курорт, говорю. Драники без сметаны там считаются зверством диктатуры.

Лара обзванивала подруг, говорила: «Девочки, заклинаю: просясь в путешествие, обязательно уточняйте детали». Она хлопала по мне розовыми ладошками, убеждая, что Испания не хуже Беларуси. Обещала, что мы будем там исключительно бездельничать, есть фрукты и макаться в вино. И эти планы смутно мне напоминают чью-то маленькую жизнь.

Раньше Маша училась в престижном лицее имени Фейербаха. Там сочинения про лето суть список курортов. Кто посетил одну Болгарию, того даже не били, настолько жалко человека. У Маши есть лакшери-мать, она очень кстати протащила дочь по всем Европам, кроме Кишинёва. Она зорко бдит за уровнем позора.

Лицейские дети ездят на машинах. Никаких троллейбусов, электричек и осликов с тележкой. Одна девочка стеснялась приезжать на отцовской машине с мигалкой. Говорила, надоела твоя «скорая помощь», хочу на «хюндае», как простушка. Капризная дрянь, мы считаем.

У меня на работе есть ассенизаторская бочка с жёлтыми маячками. Мы с детьми тоже могли бы показать уровень, но избегаем дешёвой популярности.

В этом году неожиданно для всех Маша перевелась в вечернюю школу. Дочь моя не глупая и не беременная. Просто решила закончить экстерном. Только вечерняя школа предоставляет такой наворот.

Там меньше лицемерия. Там каторгу ранних подъёмов не называют счастливым детством. Там признают, что среднее образование придумал Торквемада. И чем быстрее ребёнок отсидит, тем лучше.

Я помогал Маше собрать портфель на первое сентября. Положил нож, перцовый газ и словарь блатной фени. Пистолета не было, да Маша и не знает, с какой стороны из него стрелять.

Про топор она сказала «ну папа!». А я ответил «не папкай!». И заплакал.

В первый же день Маша услышала, как завуч говорит:

– Дорогие дети, курите на территории школы за сараем! Не ходите за забор, там вас могут замести менты!

Очень трогательно. Сейчас мало где так заботятся об учениках.

С Машей сразу подружился один мальчик. Он рассказал, как колол в вену чернила из ручки. Таким было условие карточного долга. То есть, хороший мальчик, держит слово. После укола он потерял сознание, а потом ничего, даже приход был.

Другой учится только в хорошую погоду. Он работает дворником и в снегопад уходит махать лопатой.

Соседка по парте хвасталась тем, что соблазнила ученика сварщика. Ловкий ход, завидная партия.

Некоторые школьники уже отсидели в тюрьме. Это серьёзные люди с заточками. Благодаря им на уроках тихо, как в камере.

Есть в классе отличник, победитель олимпиад. Днём он работает на стройке. Родители сказали, что не могут его содержать. На первую зарплату мальчик купил в ломбарде телефон за 30 евро и очень им гордится.

Маша говорит, люди в вечерней школе интересные. Дебилов даже меньше, чем в лицее Фейербаха.

Когда валокордин заменил в моём рационе хлеб, я потребовал возврата в лицей, к его обычным наркотикам. Но Маша сказала:

– Мы же с тобой простые люди. Не в понтах счастье.

И тем растрогала до слёз.

Я не бывал богат и вряд ли буду. Денежный поток даётся верховными божествами. Это что-то вроде синих глаз, кудрявых волос или фамилии Ротшильд. Такое на тренингах не вымучишь.

Моя первая жена ушла, лишь почуяв мою финансовую приземлённость.

Вторая, хвала небу, не разбирается в марках машин, считает мой «ситроен» приличной машиной. Ещё она знает, что можно недорого замёрзнуть в ненастье, а потом залезть в горячую баню. Или взять вина, рыбы – и все выходные провести в обнимку.

У нас есть счастливые небогатые друзья. Они говорят:

– У нас на даче света нет, воды нет, зато какой воздух! Мечтаем провести там лето!

Для сравнения, богатые друзья жалуются:

– Какие французы противные! Весь Париж изгадили!

Бедные:

– Ходили на салют, как красиво, боже мой!

Богатые:

– Омары в этом году не те что в прошлом, тупо обдираловка.

Бедные:

– Хорошо быть сантехником, всегда при деньгах.

Богатые:

– Трахаюсь в своём банке, жить не хочется!