- Разглядываю трещины на потолке, - ответил он. Кровь бросилась мне в лицо. Вчера вечером он уже вызвал у меня такой приступ ярости. Я сидел в "гостевом" кресле, а он - в моем, и внезапно я заметил, что он постукивает кончиками пальцев по обивке кресла. Я чуть было не поднял голос протеста, когда обнаружил, что сам постукиваю кончиками пальцев по обивке, и уже довольно давно! Этот ублюдок передразнивал меня!
- Какого же черта ты разглядываешь трещины? - закричал я.
- А из интересу, - ответил он. - Я нахожу, что это хорошая тренировка для ячеек моего мозга. Да, откровенно говоря, и делать-то особенно нечего. Почему вы не встаете?
Я успокоился. Он не мог знать, чем я занимаюсь; это было простое совпадение.
- Предстоит еще один томительный день, - рассеянно пробормотал я себе под нос.
- После того как вы всю ночь проспали, у вас нет никаких причин чувствовать себя утомленным, - раздраженно отозвался он. - У вас, видно, что-то не в порядке.
- Потому-то ты и здесь, - ответил я, стараясь не сорваться. - Ты должен привести меня в порядок.
Я всегда бываю несколько возбужден сразу же после вставанья.
- Неправда. Я здесь для того, чтобы доказать вам, что вы в полном порядке.
- Ради бога! - Я выскочил из-за ширмы, весь кипя от негодования. Сначала ты сказал, что у меня что-то не в порядке, а потом говоришь, что ничего подобного. Тебе нужно наладить логические цепи!
- С логикой у меня все нормально! - разозлившись, он вскочил и сжал кулаки. Мне оставалось надеяться, что он все еще помнит Первый закон роботехники. - Вы симулянт, поглотитель общественных фондов! Хотите получить кулаком по носу?!
Двумя прыжками я пересек комнату.
- Ты что, сам захотел по носу? - взвыл я, забыв и о самом себе, и об азимовских законах.
Внезапно он сел.
- Простите, - немного помолчав, пробормотал он. - Не знаю, что со мной. После перезарядки мне нужно какое-то время, прежде чем начать работать нормально.
Я стоял над ним, все еще сжав кулаки, ошеломленный этой неожиданной переменой. Он уставился на стену, время от времени вздрагивая. В комнате было очень тихо. Я чувствовал себя по-дурацки. Я не совсем понимал, что это на меня накатило. Передо мной был лишь Р/26/5/ПСИ, и я как-то не представлял себе, что он может меня передразнивать.
На следующей неделе дела пошли все хуже и хуже. Тем не менее я опять уселся в свое кресло - просто при первом же удобном случае потребовал, чтобы он его освободил. В конце концов, должен же робот повиноваться прямым приказам! Но тот уступил на редкость неохотно и усмирил свою гордость тем, что стал расхаживать по комнате, а потом включил 3-V.
Мне не по душе 3-V; слишком уж натуралистично. Это все равно что впустить в свою комнату живых люден, словно мало того, что сам робот основательно вторгся в мои владения. Теперь, когда он сидел за моей спиной, а вереница идиотов из какой-то многосерийной передачи для домохозяек разыгрывала в углу реалистическую драму, все это вообще стало непереносимо. Я бы опять - в который раз - попросил его выключить 3-V, я он бы, конечно, повиновался. Но очень скоро он бы втихую снова все включил.
К концу первой недели ему, как это ни странно, вдруг наскучил 3-V, как раз тогда, когда у меня только-только пробудился интерес к передачам. Мы поменялись ролями. Он стал выключать 3-V, а я с радостью встречал персонажей передач, только чтобы не видеть его невыразительной физиономии.
Примерно к этому времени я разобрался, что же происходит.
В намерения пси-отдела не входило дать мне друга и компаньона.
Робота послали ко мне, чтобы я совсем спятил. Нет, лучше все, все, что угодно, только бы не сидеть с ним в одной квартире.
Что же, стану разъезжать и осматривать достопримечательности, делая вид, будто это доставляет мне наслаждение. Для начала прокачусь завтра за город.