Я вынужден жениться, Полина, объявил Стас. Мне никак не отвертеться от этого брака. Отец уже обо всем договорился.
Я непроизвольно открыла рот. Мы вроде бы в двадцать первом веке живем. Это в девятнадцатом и восемнадцатом родители договаривались о соединении судеб своих детей, исходя из деловых интересов. Оказывается, деловые браки возобновились и в наши дни. Господа из одного социального слоя соединяются родственными узами. Чувства детей их не волнуют. Но сами дети-то это не юноши и девушки прошлых столетий!
Стас стал что-то объяснять про будущего тестя-сенатора, про богатый декоративными и поделочными камнями край, про новое направление деятельности «Ювелирного дома Верещагиных», которое предстоит возглавить ему после женитьбы на Катерине Урюпиной.
Женитьба на мне таких перспектив не откроет. Вообще никаких не откроет. А Стас сын своего отца, единственный наследник, уже работающий в папиной компании. Деньги папины. У Стаса своих денег нет. Открыть свое дело он даже не думал. Он еще в школе знал, что пойдет работать в папину компанию. Все за него было просчитано заранее. Думаю, что не папой, а мамой, которая крутила обоими своими мужчинами, как хотела. Мама была серым кардиналом в юбке.
Мы со Стасом познакомились в Швейцарии. Он учился в элитной школе для мальчиков, основная цель посещения которой (правильнее будет сказать, проживания, поскольку школа действует по типу интерната) познакомиться с людьми, представляющими семьи с именем и деньгами. То есть в школе обучаются мальчики из богатых семей со всего мира, которые через несколько лет сменят на постах своих отцов, будут определять мировую политику и мировые цены на различные виды товаров, всегда пользующиеся спросом. Там, например, учатся нефтяные дети, и если пару десятилетий назад нефтяные дети представляли исключительно семьи арабских шейхов, желавших дать своим отпрыскам европейское образование, то в последние годы появились и русские. И не только нефтяные дети. Много детей чиновников и депутатов. Есть данные, что сорок пять процентов всех обучающихся за границей детей из России это дети чиновников. Хорошо жить на деньги народа!
В том же городе имеется и элитная школа для девочек. Это обычная практика соединять в одном месте подобные элитные заведения для отпрысков мужского и женского пола. Их часто посещают братья и сестры. Школы сотрудничают. Например, и там, и там учеников обучают танцам, а потом проводятся совместные балы, на которых мальчики из богатых семей знакомятся с девочками из не менее (а то и более) богатых семей. Некоторые потом женятся.
В той элитной школе для девочек училась Катерина Урюпина.
Правда, лично я в понятие «учеба» всегда вкладывала иной смысл. В этой элитной школе для девочек не дают образования в традиционном смысле. В ней готовят жен, светских дам, умеющих поддержать беседу и говорить об искусстве, модных вещах (во всех областях), модных течениях и тенденциях в разных сферах, а главное умеющих себя подать (продаваться им не надо. Они все из очень богатых семей), а потом вести светскую жизнь и организовывать приемы для деловых партнеров мужа. На английском языке это называется polishing. Дословный перевод (полировка) звучит несколько странно. Но смысл посещения подобных школ на самом деле состоит в «полировке» или оттачивании мастерства будущей жены богатого человека. Там учат быть светской дамой в европейском понимании. Из того, что хотела бы знать я, не учат ничему. Там не получают знаний, только определенные навыки, в отличие от учебного заведения для мальчиков. Тех на самом деле учат то есть готовят к их будущему. В обеих школах обязательно знание английского языка обучение ведется на нем. По желанию изучают немецкий или французский. Но, как правило, вне классов англичанки и американки разговаривают между собой на английском, латиноамериканки (а в таких школах всегда есть девочки из Бразилии и Аргентины) на португальском или испанском, немки на немецком, итальянки на итальянском, а гречанки на греческом.
Никаких вступительных экзаменов сдавать не требуется. Директор элитной школы для девочек сам приезжает в столицы и крупные города стран, поставляющих ему учениц. Раньше летал в Лондон, Нью-Йорк, Рио-де-Жанейро, потом стал гостем в Москве и Петербурге, был замечен в Ташкенте и Ереване. С родителями будущих учениц встречается, как правило, в гостинице, в которой останавливается. Никакие свидетельства об образовании, никакие школьные характеристики его не интересуют. Он смотрит на папу, маму и девочку и общается с ними. Надо отдать ему должное, он обладает потрясающей интуицией. В школу берут не всех.
Если у вас появилась мысль, что я тоже была ученицей той школы, в которой училась Катерина Урюпина, или другой подобной школы, это не так. Я не из богатой семьи. Моя мама учительница английского языка и долгое время подрабатывала репетиторством, чтобы, как она выражалась, дать мне в жизни толчок. И она его дала, за что я ей очень благодарна и буду благодарна до гробовой доски.
Мама нашла по Интернету координаты некой «языковой лаборатории», расположенной в Швейцарии (в том же городе, в котором находятся две упомянутые выше элитные школы, но тогда мы с мамой про них не знали, и они меня не интересовали). При условии знания английского языка лаборатория гарантировала изучение немецкого и французского за год интенсивных занятий. Оплатить мое обучение в этой языковой лаборатории мама не могла, но нашла лазейку. Иногда туда принимают учеников бесплатно, например по обмену или из пасторских семей (последние в дальнейшем собираются заниматься миссионерской деятельностью). Мама написала в лабораторию, обрисовала наше положение и предложила принимать швейцарских студентов у себя, пока я нахожусь в Швейцарии. Они смогут жить в моей комнате в двухкомнатной квартире со всеми удобствами и доступом в Интернет. Мама была готова заниматься с гостями русским языком и готовить им еду.