Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Парень медленно поднял лицо, но встретиться взглядом не решился. Повисла новая пауза.
Ая покусала губу, по-детски покачала вперед-назад опущенными по швам руками и уже попятилась потихоньку к двери, когда раздалось:
– Р-разрешаю.
Два выдоха облегчения слились в один.
Ванная комната тени ничем не отличалась от ее собственной, только беспорядком и редкостью использования. Ая бросила вещи чистильщику и с наслаждением встала под душ. Шампунь и прочее оказались высшего качества, а температура, как ни странно, менялась древним ручным способом. У Аи дома – давно голосом, как у всех. Ах, ну да, тени же не пользуются речью в обычной жизни.
Когда она вышла, в квартире ничего не изменилось. Работы за Дверью затягивались, Лим просто сидел под наглухо заколоченным окном и не знал, чем себя занять. Он не представлял жизни без компьютера.
Какой-то бес ткнул под ребро, и Ая предложила:
– Хочешь прогуляться?
Лучше бы не спрашивала. Словно зеленую муху в чай подбросила. Выражение лица собеседника сказало все, что он думает по этому бесконечно глупому поводу.
Ая поинтересовалась:
– Ты никогда не выходил из квартиры?
– Только в далеком детстве, пока не выяснилось, кто я.
– Пойдем, – вновь позвала Ая. – Не представляешь, как хорошо на улице.
– Зачем?
Странный вопрос для нормального человека. Для тени – логичный. Зачем выходить, если можно не выходить?
– Весна, – сказала Ая первое, что пришло в голову.
– И что?
– Весна! – с нажимом повторила Ая. – Знаешь, что это?
– Время года. Я видел.
Видел он. Черта лысого он видел, а не весну. Ая выпалила:
– Экран, сколько бы «дэ» в нем ни было, хоть три, хоть десять, передает картинку, но не ощущения. Одно дело плыть по океану, другое – смотреть на него и морщиться от прыскалок с солеными брызгами. Имитация не заменит истинных чувств, а весна – это чувства. Это рождение новой красоты, это предчувствие счастья, которое витает в воздухе и капает за шиворот. Ощущение весны – нечто невероятное, что нельзя увидеть, только пережить. Ты мог много видеть и, допускаю, знаешь о мире больше, чем я, но поверь мне, ты ничего о нем не знаешь. Что тень знает о солнце, если между ними всегда преграда? Как пауку понять бабочку, если он никогда не летал? Весна – это шанс для каждого начать новую жизнь. Время меняться.
Телефон замигал сообщением – начальство беспокоилось, почему курьер задерживается на объекте.
«Все в порядке, выезжаю», – настучала Ая ответ.
Лим не спускал с нее глаз. Уже не отводил конфузливо, глядел прямо и будто чего-то ждал. В нем что-то изменилось.
– Спасибо, – сказала Ая, забирая пустую коробку, – за разрешение помыться и вообще. Ты хороший. Жаль, что ты тень.
– Я напишу тебе, – вдруг сказал Лим.
Ая на миг прикрыла глаза, и уголки губ провисли в горькой полуулыбке. Паук и бабочка – разные виды, встреча в паутине добром не кончится. Либо летать, либо сидеть внутри.
– Не пиши, – сказала она, уходя. – Я не отвечу. Но если захочешь прогуляться…
***
Лим стоял, будто оглушенный. Что-то случилось. Он не понимал что.
Входная дверь захлопнулась за девушкой. Практически следом из комнаты вышла и бесшумно удалилась, не глядя в его сторону, бригада техподдержки – им категорически запрещено разговаривать с владельцами помещений, если те не обратятся первыми. По сути – странная оговорка. Чтобы чозок заговорил первым?! Если что-то нужно, он напишет и отошлет.
Лим заглянул в комнату. Стену покрывал новый монитор – его привезли взамен залитого соседями сверху. Это издержки жизни в обычной квартире. В капсуле, о которой мечтал каждый чозок – Член Общества, Зависимый От Компьютера – такого не произойдет никогда. Капсула, которой грезил и Лим – спасение от внешнего мира.
Спасение? А зачем? В капсуле они с Аей не встретились бы. Во всяком случае – вживую.
Лим метнулся к клавиатуре.
«Ая». Поисковик удивленно замер, приглашая послать, наконец, набранный запрос.
Пальцы зависли над клавишами. Можно подключиться к уличным камерам и проследить за девушкой. Можно узнать о ней всю подноготную. Можно найти дом, где она живет, все профили и аккаунты, старых друзей и файлы, о которых она давно забыла.
Вот, кстати. Лим вошел в меню, и замелькали поочередно открываемые уровни: «Мой компьютер», «Мой дом», «Камера в ванной», «История», «Последнее посещение».
Электронный мозг привычно предложил: «Открыть». Но чуть ниже стояло: «Удалить». Курсор на экране задрожал. Сначала стрелка нерешительно поползла вверх, затем уверенное движение уронило ее, а щелчок мыши прикончил.
Весна – время меняться. Лим хочет видеть Аю настоящей, а не пиксельной, пусть даже в сверхкачественном формате. Она еще только спускается. Он успеет.
Некая внутренняя сила, о которой не подозревал, бросила его к стеллажу для всякой всячины – тот перегораживал ставни, которые наглухо закрывали окно. Паукам окна не нужны. Но он больше не хотел быть пауком.
Стеллаж отлетел в сторону, ставни со скрежетом и последующим деревянным стуком распахнулись, в глаза ударил слепящий свет. Это заставило отвернуться. Удивительно – в солнечных лучах комната смотрелась по-другому. Она стала большой, яркой и несуразной из-за пыли и хлама – руки даже потянулись навести порядок.
Позже.
Лим выглянул в окно. У прямоугольного автомобиля-развозчика стояла, задрав голову, и махала рукой знакомая фигурка.
Она махала ему – не аватарке на экране, а настоящему, живому. В горле образовался непонятный ком. Лим сглотнул его и махнул в ответ.
Ая села в машину и уехала, а он еще долго смотрел, как другие люди нескончаемым потоком пробирались по своим делам через таявшие сугробы, а весна продолжала вступать в права. Снаружи царила жизнь. А внутри? Лим резко обернулся.
На полу корчилась, цепляясь за мусор, его тень.
Раньше он не видел ее. Раньше он сам был тенью.
Однажды в Вероне
Жанры – фантастика, мистика.
Рассказ с иной концовкой и повествованием от другого лица вошел в книгу «Сказаниада».
– Буон джорно, синьор Валентино. – Я положил на прилавок картонное сердечко.
Словарный запас иссяк. Продавец – лысоватый низенький итальянец – это знал и ответил по-русски:
– Добрый день, синьор. Рад, что воспользовались новым купоном. Чем могу служить?
– Нужен еще один рассказ для конкурса.
Синьор Валентино усмехнулся:
– Надеетесь выиграть?
Я улыбнулся. Мы друг друга поняли. Для вампира, который питается надеждами, выгода небольшая, но в обмен просят не всемогущество, а всего лишь рассказ.
Да, синьор Валентино – вампир. На самом деле вампиры – вовсе не кровососы из страшных сказок.
– У вас есть выражение «энергетический вампир», это ближе, но тоже не то, – объяснял он при знакомстве. – Мы, вампиры, не люди и ничто из того, что человек способен представить. В человеческих языках нет нужного слова. С вашей точки зрения мне подойдет определение «сущность вне времени и пространства, чья пища находится в мире, на который эта сущность умеет воздействовать в определенных пределах». Я исполняю желания, но питаюсь надеждами, что связаны с этими желаниями. Если попросите миллион долларов, надеясь жить после этого долго и счастливо, вы получите свой миллион, но проживете несчастливо и недолго.
Вспомнился анекдот, как за душу, которую надо отдать после смерти, мужик потребовал у дьявола вечную жизнь. Я рискнул:
– А если попрошу бессмертие? Это возможно?
– Почему нет? Но вы учли, с какой надеждой связано это желание? Подумали, где и кем в этом случае проведете вечность, когда я заберу оплату?
Воображение нарисовало вечного узника, замурованного, как мумия в пирамиде. Затем – олигарха, чьи деньги веками множатся в банке, а сам он лежит в гробу закопанным на километр. Еще – любимца и любителя женщин, у которого при касании прекрасного пола случаются импотенция и понос. Как обойти нежелательное? Потребовать вечность в раю? Но Георгий не представлял райских кущ, разве только в виде болтания ножками сидя на облаках, и здесь его подставить еще проще. А вопрос «кем» просто размазал по стенке. Кем его могут сделать? Вечно шпыняемым бесом, обязанным являться по чужому желанию? Камнем? Элементарной частицей?