Всего за 149 руб. Купить полную версию
Сама слышала, как они говорили, что то, что на первый взгляд радует, собственно, в руках ваще не айс. Как будто мячики теннисные в руке перекатываешь. А еще они светятся. Пипец, светятся! А, с другой стороны, если совсем не намного, буквально на полразмерчика, то, может, и не очень заметно будет?
Я покачала головой, бессмысленно пялясь в монитор. Надо что-то срочно делать с сиська… ой, с этой сметой, иначе экономисты не пропустят ее, и наш следующий эпизод придется срочно переделывать. А если я скажу об этом Саважу…
– Что со сметой?
Ну вот, накаркала.
– Э-э-э, ожидаю подтверждения. Буквально с минуты на минуту.
– Не задерживай. Как только ответят, сразу информируй меня. Там очень сложные для изготовления детали. Их надо запускать в процесс первыми, иначе сорвем график.
Не смотри на его губы, Мари! Не смотри!
– Что? Чего уставилась? Я где-то испачкался?
Слушай, подруга, ну неужели ты не можешь хотя бы взглядом изобразить ненависть и презрение? Что ты, как мороженка, опять лужицей растекаешься перед ним?
– Никак нет, сэр! Сэр, с вашим лицом все в полном порядке, сэр! Чего не скажешь о ваших манерах, сэр! Сэр Невежа, сэр!
– Да о своих позаботься, пуделек гавкучий!
– Для этого надо избавиться от главного раздражающего фактора, сэр! Разрешите исполнять? – И, не дожидаясь ответа придурка, вскинула воображаемую базуку на плечо, типа целясь в него.
– Тьфу на тебя, чума рыжая! – И в который раз вышел от меня, сопровождаемый грохотом входной двери. Которую сам же потом чинить и будет.
Я показала захлопнутой двери язык и тяжело вздохнула. Эх. Насколько я была рада за Алеену и Рика, настолько же я была… нет, не то чтобы опечалена, а, скорее, потеряла практически всякую надежду обрести нечто подобное для себя.
Мы ведь все немножко эгоисты, верно?
Мы можем совершенно искренне радоваться за друзей и близких, но все равно будем жалобно вопрошать: «Боже? А чем я-то хуже? А когда мне? Почему не мне это?»
Особенно когда то, чего ты так страстно желаешь, находится на расстоянии вытянутой руки, но не желает, мать его, даваться в эти самые вытянутые, протянутые, растопыренные руки, готовые сграбастать и утащить. В нору. Свою темную кроличью нору. А там связать, заклеить поганый рот скотчем и оседлать, чтобы…
Вот что это за мысли, а?
Господи, лучше бы той проклятой вечеринке никогда и не случаться, жилось бы мне тогда куда как спокойнее, без бессмысленных мечтаний об одном железном хамовитом дровосеке, которой только в свои же железки и влюблен. Проверено.
Хотя… не факт.
Потому что безобразие в моих голове и теле начали происходить еще до нее.
Все началось с того дня, когда я увидела этого придурка в первый раз. Мы с Алееной рискнули сунуться в тот самый «необычный район», чтобы, по словам подруги, «вернуть одолженную на время одежду этого прекрасного человека», а на самом деле просто для того, чтобы она смогла еще раз встретиться с тем, кто запал ей в душу – уж не знаю, по какой причине. Даже предполагать не хочу!
То ли мы выбрали неудачное время, то ли просто мысль была не айс, но мы умудрились засветиться перед криминальными элементами, которыми изобиловал тот райончик.
А этот дуболом, прости господи, не придумал ничего лучше, как выставить нас… своими подружками! Подружками на одну ночь! И в качестве доказательства поцеловал меня прилюдно!
Хам!
Подлец!
Негодяй!
Мерзавец!
Всего десять секунд поцелуя!
Неужели нельзя было подольше?
Хотя бы двадцать?
Ну, чтобы я как следует распробовала его вкус – кофе и какая-то карамельная сладость. Пончики? Серьезно? Вот этот злобный дровосек любит пончики?
Ну, поцеловал и поцеловал. Подумаешь! Но ведь при каждой нашей очередной встрече он буквально нарывался! Грубил, обзывался, хамил, вечно в чем-то подозревал! Меня!!! Мари Дюпре! Да я! Да я с такими людьми работала! Да мне такое доверяли – от семейных секретов до счетов с деньгами! А он меня подозревал! И в чем?
Ха-ха три раза!
В некоем интересе к себе, дуболомному!
Ну, я тебе покажу, оглобля неотесанная!
Когда Ронни предложил мне должность директора съемочной площадки на время работы реалити-шоу, я подумала – вот он, мой шанс! Мой шанс доказать, что я серьезный специалист и преданный делу человек, а не какая-то там рыжая финтифлюшка, как он любил меня обзывать. Дались ему мои кудряшки!
И начать я решила правильно: поставить себя сразу в такое положение, чтобы меня воспринимали как равную себе, а не как девочку на побегушках!
– Это ж как и сколько надо было отсасывать тому радужному петушку, чтобы получить столь теплое местечко и попытаться сесть нам на голову?
Нет, нормально, да?
Такая вот первая реакция этого… мистера Доэрти… на мое объявление о том, что с момента съемок все парни должны неукоснительно выполнять правила. А за соблюдением буду наблюдать именно я – Мари Дюпре.
Ты думал меня сразу же выбить из колеи и смутить? Да фиг тебе! Я подготовилась заранее!
– О! Я ждала этого вопроса! И всю дорогу молилась, чтобы задал его именно ты. – Боги, боги, он такой предсказуемый! Какая прелесть! – Видишь ли, мой дикий-дикий друг, наш незабываемый Ронни гуляет по обе стороны розово-голубой улицы. И сейчас он как раз на той ее части, где я не в его вкусе. К тому же, если глаза мне не изменяют, а фотка может это подтвердить, именно на твоей сладкой упругой попке лежала его рука, когда он «пригласил» вас подписывать документы!
Вытащила свой телефон и продемонстрировала парням одну из сотни фотографий, которые нащелкала в день подписания контрактов.
Пару секунд стояла тишина, братья пытались рассмотреть экран смартфона. А потом грянул громогласный рев.
– Саваж, он ведь реально тебя лапает за жопу!
– Он меня не лапал!
– Саваж, пошел на хер с моего любимого кресла! Не хочу переопылиться!
– Сам пошел! Не прикасался он ко мне!
– Ке-е-евин, сладкая детка, подай мне холодненького пивка. Хочу еще раз полюбоваться тобой со спины.
– Да не было такого, придурки!
– Мать твою, Саваж, и он до сих пор живой?
– А я прямо сейчас кого-то прибью!
И, как бык на красную тряпку, рванул в мою сторону.
А-а. Не на ту напал.
– Если ты приблизишься еще на один метр, рука дрогнет и фотка полетит в альбом на странице Алеены. А там сейчас идет ну о-о-очень бурная жизнь. Активизировались все ее старые подписчики, примерно полмиллиона человек. И я, как администратор ее группы, имею полное право публиковать там фоточки и видосики. Как раз мы сейчас развернули рекламную компанию перед началом съемок. Думаю, ты очень быстро станешь популярен в определенной среде. М-м-м?
Ага! Уела я тебя, дурында долговязая?
Подружка, желая сгладить неловкую, на ее взгляд, ситуацию, встрепенулась, прокашлялась и начала свой очередной очень вежливый, но малоэффективный пассаж:
– Послушайте, парни. Мне почему-то представляется, что всем будет лучше, если мы просто примем тот факт, что Мари – наш директор площадки. Это не значит, что она…
Она не успела договорить, как опять прорычал Саваж:
– А если вместе с той, порочащей мою честь, фотографией, будет опубликована примерно вот такая?
И эта скотина сграбастала меня в медвежьи объятия, резко оторвав от стула и практически усадив на себя, вынуждая обхватить его за талию ногами.
И обрушился ртом на губы.
Я хотела шмякнуть его по морде. Честно. Хотела. Ну, когда планировала эту сценку. Я знала, что он попытается каким-то образом повлиять на меня, попытаться поставить на место.
Но не ртом же!
К этому я оказалась не готова.
Как не была готова и к головокружительной сладости этого поцелуя. Вроде не по моей воле, вроде не в той обстановке, вроде вообще в дурацкое время и в присутствии слишком большого количества свидетелей.
Но че-е-е-ерт…
Я пила этот поцелуй.
Я не могла заставить себя стукнуть его или дернуть коленкой в правильном направлении. Или на худой конец просто с силой наступить шпилькой на чьи-то ласты. Да и как бы я это сделала, если сидела на нем верхом, не доставая пола ногами?