Всего за 549 руб. Купить полную версию
Однако сбежать с ним можно не в Краков, конечно же, а в Смоленск, там тоже дальние родичи есть, авось да пригреют. А нет так и до Кракова. И там люди живут. Все лучше, чем тут, с лиходеями этими дядюшкой да Павлухой. В Кракове-то, чай, у дядюшки Онфима Телятникова руки коротки достать. Впрочем, какой он, право слово, боярин, так слуга вольный, за землицу с народишком Всеволоду-князю служит, как ему самому рядовичи. Луг да пашни все от князя, а своих-то вотчинных земель раз, два и обчелся. Потому и рассчитывал на племянницу, удачно б на Павлухе женить землицы б изрядно прибавилось. Хм Интересно только как? Что он, с Павлухой вместе хозяйничали бы? Не-е, дядюшка прехитер изрядно, не то что тот уж обвел бы вокруг пальца заболотнего злыдня, это уж запросто!
Ладно! Черт с ними со всему надобно жизнь свою самой устраивать, а для начала выбраться из амбара. Это и хорошо, что дядька ее тут запер меньше пригляду! А то куда ни пойдешь всюду бабки, девки, слуги-дубинщики. Никуда, никуда от чужих взглядов не скрыться А тут всего двое: Пахом с Карякою. Оглобли они, конечно, еще те, да вот только ума невеликого. Вдвоем-разом все одно не будут ночью амбар охранять по очереди, либо вообще смотреть не будут к чему, коли наружу-то ну никак не выбраться?! Это уж правда никак. Значит, надо так сделать, чтоб кто-то из стражей сам двери отпер. А как так устроить? Думай, думай, девка, на то тебе и голова дадена не токмо косу черну носити.
Меж тем дело приближалось к вечеру: ярко-золотые полоски-лучики с танцующими пылинками превратились в оранжевые, а затем и вовсе исчезли, расплылись белесым туманом.
Полина вздрогнула, услыхав, как во дворе заржал конь. Неужто боярин ехать куда-то собрался? Это на ночь-то глядя?
А, похоже, что так!
Девушка прильнула ухом к щели, прислушалась.
Ага! Вот раздались озабоченные голоса слуг, а вот прогрохотал басом хозяин:
Пахом, Каряка копья берите, дубины, да седлайте коней со мной поскачете. Может, еще хо-хо не придется Полинку никому отдавать
Услыхав такие слова, девушка радостно улыбнулась неужто? Ежели так, тогда и бежать никуда не надобно.
Не отдам, глумливо хохотнул боярин. Себе оставлю девка она справная, а язм вдовый. А? Как вам, парни?
Славно придумал, Онфим Телятыч! Полинка девка красная! Детушек те нарожает, да
От дурни! на этот раз похоже, что от души расхохотался хозяин. Нужны мне от нее детушки? Она ж племянница все про то знают Так, побаловаться, укротить да продать купцам хвалынским. За красивую девку те немало дадут, даже и за порченую. Хо! Ну что там, собрались? Едем! Охрятко, открывай ворота да за девкой приглядывай, не спи, а то ужо у меня!
Сделаю, боярин-батюшка! Сполню.
Вот аспид! Вот ворон-то, собачина облыжная! Пряник обсосанный, хмырь, гад ядовитейший! Что удумал!
Разъяренная Полинка уже и не знала, как еще обозвать дядюшку ишь, родич выискался попользоваться да продать хвалынцам? Корвин сын! Однако, по всему, тут сейчас не ругаться, тут думать надо. Ишь ты, вроде б за Павлуху сватал, в амбар, вот, посадил, и вдруг Да! Он же сказал «может». Что-то задумал, гад премерзкий. Против Павлухи ясно. Каким-то иным образом землицу забрать а уж если не выйдет, тогда уж и отдать племянницу замуж. Для нее, для Полинки-то, и так и этак плохо. И еще неизвестно, что хуже! Одно теперь ясно бежать надобно всенепременно. Хоть в Смоленск, хоть в Краков, лишь бы подальше отсюда, от деревень, от вотчины этой гнуснейшей, от дядюшки, ворона подлого! Бежать
Полинушка
Позвал кто-то снаружи. Ясно, кто слуга рыжий, Охрятко, охальник тот еще, да и трус, каких мало. Правда, не дурак, это уж точно не может же в человеке уж абсолютно все плохо быть.
Полинушка я тебе покушать принес Боярин-то батюшка наказывал, чтоб хлеб да вода, а я вот тебе вчерашних щей в крынке
Так давай, коли принес, быстро отозвалась девчонка. Открывай ворота-двери, распахивай
Погодь. Погодь малость.
Ну да, распахнул, отворил двери. Только вокруг челядь да закупы с факелами. Свету, вишь ты, мало Вот попробуй, убеги тут!
Кушай, милостивица.
Мх кушай. Ложку-то почто не принес?
Ась? Посейчас А вот тебе кадушка поганая, чтоб на улицу не ходить.
Тьфу ты, чтоб тебя! Чтоб не ходить Чтоб тебе не выводить, вот что! Да уж, с кадушкой поганой хлопот меньше только что запах. Ладно!
Наскоро похлебав щей, Полинка вернула миску слуге и, поведя плечом, вздохнула, пожаловалась:
И всю-то ноченьку мне одной сидеть, комаров да лягух слушать.
Так ты, милостивица, спати ляг.
Так не уснуть сразу-то скучно. Кабы ты, Охрятко, у амбара бы посидел, со мной поговорил бы.
А это можно! слуга довольно ухмыльнулся. Чего не поговорить? Я, знаешь, сколько разных сказок-присказок знаю?
Уходя в амбар, девушка спрятала улыбку ага, ага подожди, будет тебе присказка. Ничего конкретно она, правда, еще не придумала, но знала придумает. И очень и очень скоро.
Так и вышло. Терпеливо выслушав пару недлинных Охряткиных «сказок», Полинка нарочито громко зевнула, как приличествует зевать вовсе не юной девушке, а какому-нибудь жирному хитровану-купцу заморскому гостю.
Ах, пожаловалась. Помню, как давно еще матушка мне спинку на ночь чесала. Так я и усыпала легко да благостно Уж теперь-то некому почесать. Ах, помнится раньше, в деревеньке дальней ох, уйти б туда когда-нибудь и уйду, может, даже совсем уже скоро.