Всего за 249 руб. Купить полную версию
Вообще этот Дэвид оказался завидным жеребцом. Не знаю, чем он накачал свой член, но тот стоял, даже когда его хозяин отвлекался от основного процесса и бегал к монитору отсматривать снятую сцену. Как он меня раздражал своей деловитостью и постоянными придирками, из-за которых каждый эпизод приходилось переснимать по пят-шесть раз. То я не так посмотрела, то поза у меня не слишком выразительная, то что-то не понравилось в причёске, то ласкаю я его не эротично. Достал, одним словом. И не просто достал, затрахал. И я, как нормальная баба, решила отомстить, и отомстить самым жестоким способом.
В последней сцене, когда нужно было имитировать душераздирающий оргазм, Дэвид, выпучив глазищи начал активно работать тазом, словно пытаясь разжечь огонь внутри меня. И вот он в очередной раз вытащил свой член, чтобы снова с разгона всадить его в меня, но я со всей силы сжала мышцы и его "мощный аппарат", уткнувшись в "захлопнувшуюся дверь", сложился пополам и громко хрустнул… Дэвид упал на спину, словно в него попала пуля, и жалобно заскулил, схватившись за моментально обмякший аппарат… Я была счастлива…
Вернувшись в Будапешт, я написала официальное заявление о том, что завершаю свою карьеру. Иштван бился в истерике, но все же согласился. С другой стороны, я то ведь не была "супер звездой", снималась не более чем в двух фильмах в месяц, да и то в основном венгерских. От меня был не такой уж и большой навар, только проблемы из-за моего характера. Куда мне до моих прытких коллег, молоденьких, энергичных, готовых на все ради денег и карьеры. Просто Иштван любил меня. Беда в том, что я не любила его и предпочитала проводить время с Юдит, а не с ним. Мне показалось тогда, что начинается новая жизнь, но увы…
После каждой съёмки все актёры обязаны проходить медицинское обследование. Я как законопослушная гражданка, регулярно выполняла это требование. В этот раз тоже сделала всё как положено, и на третий день после приезда из Лос-Анджелеса, пришла в лабораторию за результатами…
Я не помню ничего кроме последней фразы, которую срывающимся голосом произнёс доктор Дереш:
– Sajnálom, drágám, de van egy pozitív AIDS-teszt…
С этим приговором я почему-то живу до сих пор…
Запись №1
Я рано познала блуд… И всю жизнь прожила в грехе, считая наслаждение высшим проявлением человеческого счастья, а когда пришло время за всё ответить, испугалась, вспомнив, что грешила не по воле разума, а по принуждению плоти. Теперь исповедоваться поздно, каяться глупо, остаётся только одно – изливать душу перед вами, авось ТАМ тоже читают мою писанину, может понравится кому-то и скажет ОН – поживи ещё немного, дура…
Меня всегда тянуло писать. Дневники всякие, стишки про любовь в тайной тетрадке. А ещё я обожала школьные сочинения, правда почти всегда получала оценки с соотношением 5/3, потому что делала кучу ошибок. И тройка всегда была явно завышенной. Училке нравилась моя литературная прыть, поэтому она прощала мою безграмотность и вместо красной ручки часто пользовалась синей, словно бы это я сама исправила некоторые ошибки. Так мы и играли, помогая друг другу. Спасибо, конечно, Валентина Степановна, жаль только, что вас сейчас нет рядом и некому проверить и исправить мою писанину.
Я ещё мечтала написать что-то большое и интересное, часто начинала, но где-то на десятой странице сдувалась и через какое-то время вообще забывала зачем начинала. До сих пор храню свою тетрадку с записями того, что когда-то подсмотрела, подслушала, придумала, почувствовала. В ней собраны фрагменты почти всей моей беспутной жизни. И прошу, не ругайте меня за ошибки и опечатки, ну нет у меня ни корректора, ни редактора, да и Валентина Степановна давно умерла… И не уверена я, что посмела бы дать ей на проверку написанное.
Запись №2
Давным-давно, в глубокой юности, был у меня парень. Говорил, что любит, да и мне казалось, что люблю его безумно. Правда, дальше лапанья сисек и робких попыток засунуть руку в мои трусики дело у него не доходило. Так вот мы полгода и зажимались по тёмным подъездам и до полусмерти целовались на лавочке в парке. Не знаю, как у него, а у меня всё там горело огнём и требовало продолжения. Хотя, что я тогда знала про ЭТО. Практически ничего. Да и он был такой же. И ещё боялся чего-то, наверное, что мама заругает, если узнает, что сынулю какая-то шалава совратила. А «шалава» была ещё тот божий одуванчик. Только про пестики и тычинки знала. И вот как-то вскочил у моего любимого на жопе чирий. Огромный такой! Мама его забеспокоилась и положила чадо в больницу на операцию, чтобы не дай бог чего не сучилось. Ездила я его проведывать целую неделю. Он всё лез целоваться, а у меня только этот чирий перед глазами… И вот еду я в очередной раз в больничку, в сеточке яблочки, в глазах тоска. Ехала я ехала, ехала, ехала, ехала.., а потом вдруг встала, вышла из трамвая, купила билет в кинотеатр на «Кин-дза-дзу» и, умирая со смеху, сожрала все эти яблоки… Так вот внезапно закончилась моя первая любовь.
Запись №3
Самое страшное – это влюблённый стеснительный толстяк, который до этого был влюблён только в свою правую руку. Именно таким был Валерка. Боже, как он смотрел на меня! Я чувствовала этот взгляд даже спиной. И это не было какой-то выстраданной временем любовью, он потерял контроль над собой в тот момент, когда впервые увидел меня, вошедшей в аудиторию ещё на первом экзамене. Валерка понимал, что ему ничего не светит, ну совершенно ничего, поэтому, как бы случайно оказавшись рядом, он жадно вдыхал мой аромат, боясь лишний раз выдохнуть и потерять хоть часть того, что он считал уже своим. Мне было забавно следить за ним: как он отводит в сторону глаза, когда я внезапно перехватывала его взгляд, как пристраивается поближе на физкультуре, чтобы не позволить другим даже случайно дотронуться до моей попы, обтянутой спортивными трусиками, как он усаживается на лекции всегда позади меня, и я чувствовала, как его пальцы осторожно прикасаются к моим волосам… Этих «как» можно было бы еще навспоминать сотни…
На одной из вечеринок я решила пожалеть милого толстячка, сама подошла к нему и уселась рядом, держа в руках два стакана вина. Протянула один ему. Он смущённо посмотрел на меня, и залпом выпил содержимое, моментально опьянел, схватил меня за руку и начал её гладить своей влажной ладошкой, словно именно этого он ждал и именно этого хотел.
– А хочешь меня трахнуть? – спросила я.
– Нет, – ответил он.
– Почему? – не унималась моя стервозная натура.
– Я слишком сильно тебя люблю, – ответил Валерка, отдал мне пустой стакан и ушёл…
Запись №4
Чего-то не досмотрели родители в моем сексуальном воспитании. И было ли оно вообще? Скорее нет. Меня воспитывала улица, переполненная пошлостью и развратом. – Чтобы дома была не позднее девяти! – кричала мне вдогонку мама, думая, что этой угрозы вполне достаточно, чтобы я не наделала глупостей.
А все глупости я делала до девяти, после чего спокойно шла домой и, как послушная дочь, пила чай с бубликами и ложилась спать в обнимку с книжкой. Но снились мне вовсе не алые паруса и не принцы на белых конях, снились мне сны совсем другого содержания. В них я всегда была обнажённой, меня окружали красивые парни, которые без устали ласкали и ублажали мою спящую плоть. Не зря же говорят, что сон – продолжение действительности, которая по какой-то причине ещё не материализовалась и живёт в нашем подсознании. Так вот, моё подсознание до краёв было переполнено сексом. Как этого не замечали родители?
Запись №5
В детстве, решив, что делаю что-то запретное, я стащила из отцовской библиотеки томик Ги де Мопассана, обернула его в оторванную от учебника русской литературы обложку и взахлёб прочла, делая вид, что озабочена изучением влияния разночинцев на формирование характеров будущих революционеров.