Липатов Владимир - В объятьях звёздного сиянья

Поцелуй бездны

Июльское лето. Невыносимо яркое солнце плавило небесную синь, сливая её капельками васильков в золотые поля зреющих хлебов. Лёгкий ветерок лениво шевелил тёмно-зелёные листья на, повисших до самой земли, косах единственной на поляне берёзы. По всей поляне лежало, уже слегка подвяленное, сено, которое не спеша ворошил граблями высокий, атлетически сложенный, парень с загорелым, обнажённым торсом. Недалеко от берёзы, стояла копна уже высушенной травы. В её тени было расстелено байковое одеяло, стояла бутылка молока, лежал прикрытый вафельным полотенцем кусок пирога и пара варёных куриных яиц. Сбоку копны сена были приставлены ещё одни грабли и вилы.

Ловко работая граблями, (чувствовалась деревенская привычка), молодой человек напевал какую-то простенькую мелодию, и то и дело поправлял старинную соломенную шляпу, сползающую с коротко стриженой головы, на лоб.

Со стороны деревни, через поляну, к речной долине, вела узенькая тропинка. Боковым зрением юноша заметил идущую по ней, в красном сарафане в белый, крупный горошек, не знакомую девушку с небольшим ведёрком.

Она подошла к краю, разбросанного для просушки сена, и остановилась в нерешительности – толи идти прямо по сену, толи обойти вокруг.

Парень поднял грабли, и пошёл навстречу девушке, вглядываясь в её стройную фигурку, с перекинутой на грудь светлой косой.

– Мадам! Вам расчистить путь, чтобы Вы не укололи прекрасные ножки? Или так пройдёте?

– Вы со всеми так грубо обращаетесь, или только с незнакомыми девушками?

– Да, что Вы такое говорите! Я Вас вежливо назвал – мадам. Простите, видимо Вас, судя по внешности, надо было назвать принцессой июльского лета! – несколько язвительно произнёс юноша. Давай познакомимся – я Саша, попросту – Санёк.

– Мы, что уже перешли на «Ты»?

– Ну, что ты! Просто я обратился к тебе, как к будущей своей жене.

У девушки от возмущения и удивления поднялись брови.

– Да ты, да ты…– она не могла сразу подобрать слов. – Да ты нахал, грубиян деревенский!

– Я серьёзно. Все мои мечты были только о такой прекрасной диве. Это воля случая, что мы повстречались.

– Дай пройти!

– Вот! Теперь мы оба на «Ты». И потом, разве тебе мало места. Иди, я тебя не держу. Мне хотелось бы узнать, а как твоё имя? Наверняка, какое-то сказочное. Угадал?

– Настей меня зовут. – Сказала она, пытаясь обойти Сашу.

Саша посмотрел на ведёрко с крышкой.

– За живой водой идёшь? Кто тебя за ней отправил, и дорожку показал?

– Дед Матвей. – Ответила Настя, и осторожно шагая по сену, пошла дальше.

– Ты, значит, внучка его! Прав был Николай, когда говорил, что у деда Матвея внучка необыкновенной красоты.

– Скажешь тоже! Это тот Николай, что в лесу работает? Заходил он к нам. Такой вежливый, спокойный. Не то, что некоторые!

– Я тебя правильно понял,– это камешек в мой огород?

– В твой, в твой.

– А тебе дед не говорил, что к роднику бабам по одной ходить нельзя. – Сделав ударение на слове бабы, Саша хитро посмотрел на Настю.

– Я тебе не баба! – ответила та. – Я девушка!

– Тем более.

– И почему же это так? – Насте стало интересно. Ведь в деревнях всегда ходят разные легенды.

Они уже дошли до края поляны, когда Саша сказал:

– Настя, подожди! Посмотри вниз, на склон. – По склону тянулись в сторону речки множественные тропы. – По какой тропе ты пойдёшь, А?

– Дед сказал, чтобы я не сворачивала, а шла прямо по тропе.

– А, где она, эта тропа?

Настя растерянно огляделась:

– И, правда, где?

Тропка до самого склона была выстлана сеном. Настя шла прямо, а Саша ей не подсказывал, где надо было повернуть.

– Ладно! Так и быть. Провожу я тебя до родника. Иди за мной. – И он повернул направо, в сторону видневшихся верхушек деревьев какого-то перелеска.

– А, почему так много троп на склоне? – спросила девушка.

– Их натоптали домашние животные. Много лет назад, у речки было их летнее стойло. Сейчас в деревне, кроме нескольких коз, никого не осталось.

– Так они и родник могли затоптать.

– К роднику их не гоняли. Было такое негласное правило.

– У родника есть название?

– Есть. И очень красивое – «Счастье».

– Почему нельзя ходить к нему в одиночку?

– Об этом я тебе расскажу позднее.

– Как позднее?

– Когда мы с тобой будем лежать на копне сена, и считать небесные светила.

Настя остановилась. Саша повернулся к ней:

– Ты чего остановилась?

– Ты головой не ударялся? Этого не будет никогда!

– Не зарекайся! Вот мы уже почти пришли.

Саша остановился на краю довольно крутого склона. С него уходила вниз лестница с вырезанными в земле ступенями. Каждая ступенька была накрыта отрезком доски, а вдоль лестницы, на вкопанных в землю столбиках, покоились перила из ошкуренных жердей. В самом низу склона звонко журчал ручеёк. Откуда он вытекал, не было видно.

– Давай мне ведро и руку, – сказал Саша Насте.

– Я сама.

– Сама так сама. И Саша начал спускаться первым. Настя следом.

– Ой! Как здесь здорово.– Восхитилась девушка.

Из склона, между небольших блестящих валунов, пробивался искристый, тонкий ручеёк. Стекая, он ударялся о большой плоский камень, и рассыпался на множество серебристых брызг, и весело журча, убегал по дорожке среди мелкой гальки в зелёную долину, к речке. В двух метрах от истока стояла аккуратная скамеечка. Веяло свежестью и прохладой. Саша сел на скамейку, весело взглянул на Настю:

– Ну, набирай живой водицы. И дай молодцу из ведра напиться!

Настя поставила на камень ведро, и струйка воды звонко ударила по его дну. Между камней, откуда бил родничок, торчал железный крючок, а на нём висел небольшой ковшичек. Настя посмотрела на Сашу, и в её глазах мелькнули озорные искорки. Незаметно зачерпнув ковшиком воды, она плеснула на парня ледяной водой. Тот от неожиданности подскочил на скамейке.

– Хотя бы подогрела водичку! Так, ведь, и сердце может остановиться!

– Тогда оболью прямо из ведра, и оно заработает. Улыбаясь, девушка сняла с камня ведро, и направилась к лестнице.

Саша подбежал и взял прямо из Настиной руки ведро с водой.

– Ну, что ж, я не против, проговорила она, и пошла вверх по ступенькам. – Не смотри так!

– Как так?

– А, так, как смотрят все мужчины на девушек. Ты своими глазами обожжёшь мне ноги.

– Разве я виноват, что они у тебя такие красивые! Да и не смотрю я на них.

– Ну-ну! Смотри под ноги, а то споткнёшься.

Поднявшись, они пошли через поляну к берёзе.

– Отдавай мне ведро, а сам бери свои грабли, и заканчивай работу.

– Посмотри. У копны стоят ещё одни. Может быть, поможешь мне в этой, не совсем мужской, работе.

Настя посмотрела в смеющиеся Сашины глаза и сказала:

– Ты, наверно, думаешь, что я белоручка? Я могу кое-кому и нос утереть.

– Да, ну!

– Я мастер спорта по акробатике, и кандидат в мастера по дзюдо!

– Ты это серьёзно? – посмотрев на хрупкую фигурку девушки, сказал Саша. – Ты на этой жаре через полчаса будешь просить пощады.

Настя ничего не ответила. Подошла к копне сена взяла грабли:

– Говори, что надо делать.

Саша потрогал провяленное сено, и сказал:

– Почти сухое. Будем сгребать в валы. В них оно и дойдёт до нужной кондиции.

Началась работа. Саша временами поглядывал на Настю.

– Может, отдохнёшь, – спросил он минут через сорок.

– Я не устала! – ответила Настя, чувствуя, как прилипает к спине сарафан. – Она уже поняла, что это не спорт, что сельская работа, да ещё в жару, не для неё. Но сдаваться не хотелось.

– А я, что-то приустал. Да и очень жарко. Пойдём в тень к берёзе, попьём живой водички. Потом мне проверить надо траву на дальнем конце поляны. – Соврал Саша. – Давай мне грабли.

Девушка, конечно, не поверила ему, но была благодарна за его внимание к её состоянию.

Когда они подошли к берёзе, Саша попросил показать ему ладони.