Всего за 18.37 руб. Купить полную версию
Храп Гедвиги с легкостью преодолевал любые преграды, и даже в звукоизолированной тайной комнатке Оттобальта (где он обычно отводил душу, пиная безответные матрасики, которыми были обиты стены, и вопя что есть мочи) был слышен столь же хорошо, как и на пороге ее опочивальни.
Первый день люди крепились, на второй — стали ощущать легкое беспокойство, на третий — потихоньку сходить с ума.
Каждый спасался как мог.
Стражники подкладывали под шлемы ночные колпаки и зимние головные уборы, отчего шлемы сидели на них, как на огородных чучелах, сползали на нос и затрудняли видимость. Маршируя по коридорам, доблестные охранники часто сталкивались друг с другом, наскакивали на стены, грохоча рыцарскими доспехами.
Слуги затыкали уши шерстяными тампончиками, отчего их невозможно было дозваться. Неизвестно, помогало ли это от вездесущего храпа королевы Гедвиги, но точно гарантировало взаимное непонимание. Доводить до сознания челяди многочисленные приказы и требования стало делом сложным и хлопотным.
Безумный лесоруб Кукс торчал у зарешеченного окошка с подушкой на голове и в знак протеста безостановочно гремел цепями.
Министр Марона понял, что и восемнадцатая попытка дописать «Капитал» обернулась полным и абсолютным крахом; Сереион малодушно стремился объявить войну первому попавшемуся государству, чтобы сбежать на нее вместе с отчаявшейся и готовой вот-вот взбунтоваться гвардией. Мулкебу помимо радикулита терзала теперь и жуткая бессонница. Злой и невыспавшийся, он каждый день выслушивал нарекания Оттобальта и радовался лишь тому, что остальные считали виновником своих бедствий несчастного дракона.
Первое столкновение ошалевшего от тетиного храпа короля и опечаленного мага произошло на четвертые сутки катаклизма.
Король Оттобальт походил на восточного владыку, поскольку намотал на голову длиннющий тиморский шарф и завязал его спереди на бантик. Маг в целях защиты от жуткого звука использовал заклинание, которое вызывало у него жуткую аллергию, и теперь ощущал себя рыбкой под водой, с той лишь разницей, что рыбки не чешутся. Слова Оттобальта доносились до него как сквозь толщу воды.
Следует заметить, что оживленный диалог, который вели столь милые нашему сердцу персонажи, то и дело перекрывался мощными звуками «Хрр! Хрр!», доносившимися отовсюду, что не позволяло ни на секунду забыть о присутствии королевы-тети.
— Мулкеба! — почти грозно сказал король. — Сколько еще ты будешь бездействовать?
— Ась? — переспросил маг.
— Без-дей-ство-вать! Сколь-ко! Бу-дешь! — проскандировал Оттобальт, натренировавшийся за эти дни на слугах.
— Сколько прикажет ваше величество, — с готовностью откликнулся маг.
Глаза у короля медленно полезли на лоб, и Мулкеба понял, что надо было переспросить еще раз.
— Задушу! — прорычал Оттобальт.
— Только не надо нервничать, — забеспокоился маг. — Не надо так расстраиваться!
— Что?! — наморщился король. — Говори громче. Я плохо слышу. Я уши воском залепил.
— Хрр! Хрр! — пронеслось по залам.
— Это невыносимо. — Оттобальт уронил голову в руки. — Колдуй давай, чтобы тетя спала тихо.
— Есть определенные сложности, мой повелитель, — признался Мулкеба.
Оттобальт представил себе, что бывает нечто похуже тетиного храпа, и понял, что с фантазией у него скудновато. Никакие демоны-драконы, варвары, революции, стихийные бедствия и катастрофы и рядом не стояли с этим явлением.
— Уточни, — потребовал он голосом, сулившим мало хорошего злосчастному магу.
— Храп можно прекратить единственным способом — пробуждением. Вы думаете, я не пытался как-то воздействовать на ее драгоценное величество? Но нет, исключительно пробуждение.
Король затосковал.