Всего за 149 руб. Купить полную версию
Через три дня, после обеда, брат келарь проходил по двору возле трапезной. Встретил Лучано Бернарди у двери скриптория, Отвёл в сторону от главного входа и начал беседу на родном для обоих тасканском наречии. Он тихо сказал, что уже всё уладил.
Съездил в ближайшую небольшую деревню и нашёл одного человека, готового выполнить щекотливое порученье алхимика. Он будет ждать его ночью недалеко от баронского замка. Старый товарищ посмотрел в сторону соседнего здания и малозаметным кивком головы показал на крестьянина, стоявшего там.
Словно пребывая в рассеянности, Лучано Бернарди не спеша повернулся в ту сторону, в которую указывал друг. У стены он увидел крепкого молодого мужчину. Тот оказался огромным детиной с увесистыми кулаками и с грубым смуглым лицом. На голове шапка буйных чёрных волос. Борода растёт почти до уровня глаз. Такого громилу можно было принять за разбойника, промышлявшего на купеческих трактах.
Алхимик встретился взглядом с проводником и весьма усомнился в его богобоязненности и законопослушности. Провожатый заметил, что клиент посмотрел на него. Он быстро подошёл к двум монахам и поклонился почти до земли.
Брат Умбертин перекрестил человека и, уловив сильное сомненье приятеля, сказал на итальянском: – Познакомься Лучано. Это наш соотечественник, раб божий по имени Клаудио. Родом он из северных окрестностей Рима, но на всё воля Божья.
Гонимый лютой несправедливостью, и ведомый рукой провидения, он в конце концов, оказался здесь, в германском городе Мельке. Теперь часто приходит в наш монастырь, где отмаливает грехи своей ранней юности. Так что, ты можешь ему смело довериться. Он уже много раз выполнял поручения довольно деликатного свойства.
С видимым за версту, огромным почтением крестьянин поцеловал руку келаря. Чуть повернулся и угрюмо взглянул на солдата, приблизившегося к монахам вплотную. Соглядатай стоял в трёх шагах и пытался понять, о чём святой отец бенедиктинец говорит с грязным холопом мерзкого вида.
Благообразный брат Умбертин вынул тонкую руку из огромной лапищи смерда. Осенил его размашистым крестным знамением и сказал на прекрасно звучащем немецком: – Иди и не греши больше впредь.
Лицо стражника тотчас прояснилось. Мол, всё теперь стало понятно. Очередной страшный грешник, страждущий пасторского благословения. Он успокоился и отошёл в сторону на две сажени.
Спустя ещё пару дней, сразу после утренней службы, Лучано Бернарди простился с отцом настоятелем и братом келарем. Вместе со стражниками прошёл в большую конюшню монастыря. Там каждый из них, оседлал то верховое животное, на котором приехал сюда.
За прошедшее время, кони и старый мул хорошо отдохнули. Скромный отряд покинул большую обитель бенедиктинцев. Спустился с крутого холма на дорогу и направился в замок барона Вильхельма фон Штейна, по прозвищу Злобный.
Всю неделю мужчина спокойно работал в своей прекрасной алхимической лаборатории. Он уточнял кое-какие детали своих последних открытии. Делал надлежащие выводы и записывал их на листы дорогого пергамента.
Вельможный хозяин имения не лез на глаза и не беспокоил седого учёного. До окончания срока их договора оставалось всего несколько дней. Можно было чуть-чуть потерпеть. Скоро придёт Рождество Господа нашего, Иисуса Христа. После чего, всё и встанет на место.
Если он не увидит волшебного «философского камня», то уже по-другому начнёт разговаривать с нищим монахом. Велит заковать его в кандалы. Посадит в глубокий подвал на хлеб и на воду. Да ещё и прикажет бить его плетьми иногда.
Посмотрим тогда, что запоёт высокомерный знаток разнообразных наук? Наверняка будет униженно просить о пощаде, но уже не получит от него снисхождения.
Слишком много барон Вильхельм фон Штейн, поставил на карту. Вложил в алхимика огромную кучу флоринов. Обходился с ним словно с равным. Кормил его теми же блюдами, что были у самого на столе.
Если алхимик снова станет упорствовать, то придётся наплевать на расходы. Объявить его безбожным еретиком и сдать палачам из святой инквизиции. Пусть они сами с ним разбираются. Уверен, что дознаватели признают его поклонником дьявола и с большим удовольствием пошлют на костёр.
Конечно, денег это ему не вернёт. Зато все будут знать, что с бароном Вильхельмом фон Штейном, такие дела не проходят. Не можешь выполнить свои обещанья, плати собственной шкурой.
В ночь на двадцатое декабря, Лучано Бернарди вошёл в лабораторию. Запер дверь на замок и начал последние приготовленья к побегу. Взял заранее припасённую перемётную сумку. Наполнил её необходимыми в дороге вещами. Огляделся вокруг, не оставил ли чего в самый последний момент?
Убедился, что ничего не забыл. Шагнул к наружной стене. Прочёл заклинанье и привычно открыл портал в «мир теней». Вошёл в плотный таинственный «сумрак». Отнёс поклажу к выходу из цитадели и оставил её в толще фундамента башни, которую называли надвратной.
Тем же путём он вернулся назад. Замер в стене вестибюля первого этажа огромного здания. Высунул голову наружу и внимательно осмотрел помещение. Сквозь туман «зазеркалья» отлично просматривалось большое венецианское зеркало.
Оно было высотой в человеческий рост, шириной в три локтя и стоило огромное количество золота. Не каждый богач мог позволить себе такие расходы. Дорогое изделие находилось в большом углублении, устроенном в прочной каменной кладке.
Чуть дальше располагалась массивная лестница, ведущая вверх, в покои хозяина. Барон распорядился установить зеркало там, потому, что сильно боялся, что кто-нибудь налетит ненароком на столь ценную вещь. Уронит на пол и разобьёт в тысячи мелких осколков.
Спустившись в подвал, алхимик прошёл мимо двух отчаянно скучающих стражников. Как и следовало ожидать, они отложили оружие в сторону и беспечно уселись на пол. Охранники играли в примитивные кости и ничего не замечали вокруг.
Незадолго до наступленья полуночи, Лучано Бернарди с шумом откинул железный засов. Распахнул прочную дверь и, никого не таясь, вышел из научной лаборатории.
Услышав шум подопечного, солдаты тотчас схватили оружие. Вскочили на ноги и вскинули арбалеты, заряженные тяжёлыми стрелами, откованными из серебра. Острия двух болтов нацелились в грудь седого мужчины.
Не замечая угрозы, алхимик прошагал по узкому коридору подвала. Поднялся по крутым ступеням каменной лестницы и оказался в холле первого яруса. Помещение едва освещали два слабо горящих, плохо промасленных факела.
Здесь мужчина заметил ещё двух солдат, вооружённых, как для веденья долгой кровопролитной войны. С ними был начальник замковой стражи. Видно, в столь позднее время, он, по приказу хозяина, проверял все посты.
– «Чем больше свидетелей,» – внезапно подумал Лучано Бернарди: – «тем будет лучше для всех! В таком случае, злобный барон не заподозрит охранников в том, что они помогли мне с побегом!»
Учёный вплотную подошёл к огромному венецианскому зеркалу и остановился напротив него. В серебряной глубине отразился силуэт высокого немолодого мужчины. Он был в пышном, итальянском берете, и чёрном плаще, наброшенном на простую холщовую рясу. На ногах сапоги вместо привычных монахам сандалий.
На некотором расстоянии, от седого алхимика застыли двое солдат с арбалетами в напряжённых руках. Возле лестницы стояло ещё три человека в полном боевом облачении: в шлемах, латах и с длинными мечами на поясе.
Лучано Бернарди немного постоял неподвижно. Затем, стал делать замысловатые пассы руками. Звонко причмокнул губами и заговорил на языке, совершенно не известном всем стражникам. Послышались какие-то гортанные звуки и очень странные короткие посвисты.
Алхимик поднял правую ладонь к потолку. Замер на два-три биения сердца и сжал пальцы в крепкий кулак. Выставил его перед собой и дотронулся до прозрачной поверхности зеркала.
Откуда-то сбоку потянул резкий холодный сквозняк. Колеблющееся пламя у факелов неожиданно вспыхнуло. На среднем пальце мужчины блеснул массивный серебряный перстень.