Всего за 319 руб. Купить полную версию
Не скрою, мне понравилось то, как оборудован дом Ясенева. Не люблю, когда намеренно пускают пыль в глаза. Работать с людьми, которые постоянно рисуются и не могут заснуть, если не произвели на кого-то умопомрачительного впечатления, очень трудно. Они, как правило, капризны и истеричны, и приходится постоянно терпеть их закидоны и перепады настроения. С Ясеневым все по-другому. Даже его жена и дочь выглядели довольно обычно, по-домашнему.
Обед также был без особых изысков, но все блюда мне понравились – как первое, так и второе, представлявшее собой куриные котлетки с гарниром из овощей и риса. Парочка легких салатиков также меня порадовала, поэтому, когда пришла очередь десерта, я решила, что после столь сытной трапезы без него можно и обойтись. Но домработница подала ароматный творожный кекс с изюмом, и я подумала, что в сочетании со свежесваренным кофе это будет изумительно, и не стала отказываться.
Едва я взялась за чашку, как наверху послышался шум. Я заметила, что Лариса сразу же навострила уши, домработница тоже как-то напряглась, и только Вика продолжала невозмутимо есть кекс, периодически слизывая творог с пальца.
На лестнице раздались шаги, а затем мы услышали голоса. Один из них, немного картавый, говорил быстро, почти взахлеб, и напомнил мне воробьиное чириканье:
– И не забудьте, Алевтина Робертовна, добавлять пять капель гераниевого масла! Я вас уверяю, лучшего рецепта от кашля просто не существует! Вот вы когда-нибудь слышали, чтобы я кашляла?
– Честно говоря, никогда не обращала внимания, Анна Васильевна, – отвечал густой, низкий голос.
– Вот и я говорю, не слышали, – продолжала чирикать невидимая Анна Васильевна. – А от боли в суставах нужна мазь с красным перцем, я вам записывала рецепт.
– Да суставы у меня не болят, – возразила Алевтина Робертовна.
– Правда? Жаль… – с искренним огорчением откликнулась Анна Васильевна. – Этот рецепт непременно бы вам помог!
– Я жаловалась на головные боли, – напомнил низкий голос.
– Ах да! – воскликнул чирикающий голосок. – В следующий раз я непременно принесу вам мелиссу. Будете заваривать ее и пить три раза в день – все боли уйдут! Сами не заметите, как привыкнете к этому настою, и станете пить его вместо обычного чая, это гораздо полезнее. Все мои знакомые, которые хоть раз пробовали его, переходят на этот настой…
– Клавдия Федоровна! – Низкий голос решительно прервал непрекращающееся щебетание. – Напоминаю, что следующее наше заседание состоится в среду, в шесть часов. А то вам свойственно путать даты и часы.
– Я прекрасно помню, Алевтина Робертовна! – Третий писклявый голос прозвучал обиженно. – И мне это вовсе не свойственно! Это обычно Анна Васильевна все путает.
– Зачем же вы говорите, Клавдия Федоровна, что я все путаю, когда у меня прекрасная память? – возмущенно зачирикала женщина. – Это вы всегда все в записную книжечку заносите, а я ею даже и не пользуюсь. У меня все в памяти!
– Вот потому вы и путаете, что не записываете! – Тонкий голосок задрожал, но тут в перебранку решительно вклинилась Алевтина Робертовна со своим грудным контральто:
– Девушки, не спорьте! Я просто напоминаю, что мы встречаемся в среду здесь же, в шесть часов. Буду рада видеть вас обеих. Хорошо, если вы отыщете кого-то из единомышленников и тоже приведете. Не забывайте, что наша главная цель – привлечение новых людей, открытие для них столь нужного и важного дела.
– Мы всегда об этом помним, Алевтина Робертовна! – прозвенела Анна Васильевна, затем последовали слова прощания и наконец звук захлопывающейся двери.
Все это время Вика немного рассеянно слушала разговор с едва заметной улыбкой, а Лариса несколько раз обеспокоенно повернулась в сторону прихожей. Когда же дверь закрылась, она невольно подобралась и села на стуле с абсолютно прямой спиной. Практически тут же в столовую не спеша вплыла дородная женщина явно далеко за семьдесят, но не дряхлая, в строгом сером платье с приколотой на груди брошью. Ее пышные волосы, черные от природы, но с обильной сединой, были уложены в высокую прическу, придававшую ей еще более внушительный вид. Светло-серые глаза смотрели на нас троих пронзительно и несколько надменно, то же самое выражали и плотно сомкнутые губы, тронутые темно-бордовой помадой. Женщина неторопливо обошла вокруг стола, охватив все взглядом, грузно опустилась на стул и посмотрела на стоявшую перед ней тарелку. Тарелка была пустой. Женщина выразительно окинула взглядом Ларису, затем Вику и поджала губы, уголки которых поползли вниз.
– Мы не знали, когда вы освободитесь, Алевтина Робертовна, – заговорила Лариса. – Поэтому не стали наливать вам суп, чтобы не остыл. Ешьте рассольник, он сегодня особенно удачный!
Алевтина Робертовна не удостоила невестку ответа, сидя с демонстративно недовольным видом, и Лариса, приподнявшись на стуле, сама взялась за половник и, зачерпнув рассольник, наполнила тарелку своей свекрови. Та взглянула на нее и пару раз окунула ложку в суп.
– Рассольник на мясном бульоне? – вопросила она.
– Конечно, – развела руками Лариса. – Очень вкусный, наваристый.
Алевтина Робертовна отложила ложку.
– Мало того, что вы сами ежедневно совершаете преступление, так еще и меня хотите втянуть в это же безобразие! – гневно проговорила она. – Если вы не имеете ни капли жалости к несчастным животным, то далеко не у всех такое каменное сердце!
Лариса хотела было что-то ответить, но тут вмешалась Вика. Посмотрев на бабку снисходительно, она, чуть усмехнувшись, произнесла:
– Бабуль, да ладно тебе придираться! Не начинай снова одно и то же. Мы уже сто раз это обсуждали! Ну, не хочешь ты есть мясо – не ешь, пожалуйста, дело твое! Можешь ограничиться салатиками и кексом с изюмом. Или несчастные трупы виноградин тебе тоже жалко?
И она подмигнула бабушке. Алевтина Робертовна подавила вздох, но неожиданно сменила тон на гораздо более мягкий.
– Тебе, Викуша, конечно, можно есть мясо, – разрешила она. – Ты молодая, у тебя организм растет, требует энергии, белка… Но другие могли бы и отказаться от его употребления!
Не назвав никого конкретно, Алевтина Робертовна явно подразумевала Ларису, а до кучи и меня.
– Вот считай, что ты за нас за всех и отказалась, – примирительно улыбнулась Вика. – У тебя поистине вселенское милосердие, нам никогда такого не достигнуть!
Сердце Алевтины Робертовны явно растаяло от столь льстивых слов, и она, улыбнувшись внучке, проговорила:
– Ладно, положи мне, пожалуйста, риса с овощами. И салатик.
Вика выполнила просьбу бабушки и тут же добавила, переключив ее внимание с набившей, видимо, оскомину темы:
– Бабуль, кстати, познакомься, это Женя. – Девушка повела рукой в мою сторону. – Она теперь будет заботиться о моей безопасности.
– Вот как? – Алевтина Робертовна не без любопытства повернулась в мою сторону: – А я думала, вы всего лишь подруга Ларисы. Что ж, очень мило. Значит, вас зовут Женя? Мое имя Алевтина Робертовна, думаю, вы уже поняли.
Я любезно кивнула, ничего не отвечая и подливая себе кофе.
– Так, так, – заинтересованно кивая, продолжала Алевтина Робертовна. – И вы что же, Женя, уверены, что сможете защитить нашу Викушу?
– Думаю, да, – скрывая улыбку, ответила я.
– Но вы прошли какую-то подготовку? Получили специальное образование? – не отставала бабка.
– Конечно, – не вдаваясь в подробности, проинформировала ее я.
– Бабуля, Женю нанял папа, и он, конечно же, навел о ней все необходимые справки, – заступилась за меня Вика, хотя я совершенно в этом не нуждалась.
– Надеюсь, вы получили хорошую аттестацию? – вонзила в меня прокурорский взгляд Алевтина Робертовна.
– Отличную, – предельно кратко ответила я.
– Бабуля, разве ты не видишь, какая у Жени прекрасная спортивная форма? – снова вступила Вика, явно стараясь предотвратить возможность конфликта.
– Это еще ни о чем не говорит, – возразила бабулька, подняв указательный палец с острым ногтем и сверкнув перстнем с красным камнем. – У твоей матери тоже спортивная форма, однако она не в состоянии никого защитить, даже самое себя. И спортивной карьеры так и не сделала, хотя могла бы.