Мартин Ида - Всё зелёное стр 6.

Длинные рыжие волосы гневно развевались, нос распух от слез, шла она быстро, гордо запрокинув голову, поспешно вытирая то одной ладонью, то другой мокрые щеки.

 Зой, ты чего?  Я бросился к ней.

Хотел остановить, успокоить, поговорить, но она со злостью отпихнула меня, обернулась, проверяя, не догоняет ли Тифон, и, убедившись, что на дороге никого нет, быстрым шагом почесала дальше. Я побежал за ней:

 Погоди, куда ты собралась? Зой! Не обижайся, пожалуйста. Тиф дурак, я дурак, мы все на взводе. Ты же видишь, что творится. Нужно просто успокоиться. Все, что он наговорил обидного,  ерунда. Это точно. Он мне утром сегодня втирал, как любит тебя.

 Отвали, пожалуйста,  кинула на ходу она.

 Не отвалю. Пока вы не помиритесь, не отвалю.

Зоя резко остановилась:

 Вы меня просто достали, понимаешь, Горелов. До-ста-ли! Я твои утешения вчера слушала, а сегодня просто хочу, чтобы произошло уже что-то хорошее. Я имею право хотеть хорошее?

 Конечно, имеешь.

 Я хочу радости, танцев и веселья! Ясно?

 Да.

 Вот и не ходи за мной.

 Подожди немного. Вместе в Москву поедем,  крикнул я ей в спину.

Но Зоя, ничего не ответив, добежала до ворот и сквозь их прутья я проследил, как она тормознула отъезжающую Пандору. Саша поджидала на дороге, там, где я ее оставил.

Кажется, со мной все было ясно.

К вечеру мы вернемся в Москву, и я смогу увидеть Зою в любой другой день, потому что знаю, где она живет, и всегда могу зайти, поговорить, но ее отъезда я отчего-то испугался сильнее, чем Сашиных слов о том, что мы можем никогда больше не встретиться.

Не стоило Зое приезжать. Увидел я ее и снова расклеился.

 Ты идешь?  окликнула меня Саша.

Еще немного помедлив, я посмотрел, как Зоя разговаривает с Максом, и, силой заставив себя отвернуться, поспешил к Саше.

Для полного треша еще Макса только не хватало. Хорошо, Тифон не видел, как он смотрит на Зою. За время работы в лагере я немного успел узнать Макса, и романтики в его подходе к девушкам было еще меньше, чем в Лёхином. Любые отношения Криворотова напоминали азартную игру, в которой сам процесс завоевания симпатий доставлял ему особое удовольствие. Макс же в этом вопросе был очень конкретным, прямолинейным и практичным.

И меньше всего мне бы хотелось, чтобы он со своими озабоченными намерениями прицепился к Зое. От одной мысли об этом мне стало нехорошо.

Просто удивительно, что, не имея никакого шанса, я все равно ревновал ее ко всем подряд.

Саша обхватила мою руку и прижалась щекой к плечу. Мы медленно двинулись назад. Она болтала, а я шел и надеялся, что Зоя нас вот-вот догонит и скажет, что передумала. Но она не вернулась.

 Они такие милые. Артём и Вита. Там в изоляторе мы с мамой чуть не расплакались, когда они встретились. Как в кино, серьезно. Но все равно странно. Артём такой красивый, а она совсем обычная. Не лучше меня. Нет, ты ничего не подумай, просто вот Зоя, например, ему бы подошла. Они бы здорово смотрелись вместе.

 Что? Артём и Зоя?  Я с трудом сфокусировался на этой мысли.

Моему воспаленному воображению только этого не хватало.

 Да ладно,  Саша засмеялась.  Я люблю всех подряд шипперить. Все-таки хорошо, что никто не умер. У Бориса были бы огромные неприятности, и у мамы моей тоже. Хотя она и не имеет к вам никакого отношения. Но на нее постоянно все сваливают.

 Погоди,  я сбавил шаг, заметив среди густых кустов снежноягодника за одним из пустых домиков белое пятно футболки.  Вон он.

Дятел сидел прямо на земле, горестно уткнув лицо в колени.

 Давай заканчивай кукситься,  строго сказал я, когда мы пролезли к нему.  Иди собирайся.

 Пусть Артём сделает со мной все, что захочет,  трагически пробубнил Дятел в колени.

 Артём на тебя не злится.

 Он сам туда забежал,  подключилась Саша.  По собственному желанию.

 Или по собственной глупости,  добавил я.

 На твоем месте мог оказаться кто угодно,  Саша присела на корточки рядом с ним.

 Не мог. Со мной постоянно происходят неприятности. Я же думал, что могу стать как все. Что я посмотрю и научусь, но ничего не вышло. Знаешь, со мной ведь в школе никто особо не дружил, потому что я ботаник и чудак,  пожаловался он ей.  И еще немного из-за бабушки, потому что она слишком заботится обо мне. И все смеялись над этим. А потом появился Никита, и мне показалось, что я смогу исправиться. А я все равно не могу Эпилептик и неудачник. Вот какой я.

 Знаешь что?  Я терпеть не мог эти его трагические речи.

Большую часть времени Дятел находился на позитиве, но, когда вдруг косячил или болел, тут же принимался усиленно страдать и обильно посыпать голову пеплом.

 Сегодня домой не пойдем. Переночуем у Тифа. Бабушка переполох поднимет, если поздно вернемся.

 В гости к Трифонову? Серьезно?  Дятел мгновенно ожил.  Он нас позвал?

 Не звал, но позовет.

 Точно?

 Я договорюсь.

Глаза его заинтересованно заблестели:

 А что еще сказал Артём?

 Телефон вот тебе велел передать,  вспомнил я.

Достал смартфон и, чтобы хоть как-то отвлечь от загруза, сунул ему в руки.

 Ух ты!  обрадовался он.  Это же айфон. А что с ним? Сломался, да? Из-за меня?

 Нет. Это ничейный телефон. Кто-то его выронил у Артёма в машине. Хозяина нет, а Артёму он не нужен. Сказал тебе подарить, чтобы ты не грустил.

 Правда?  Дятел доверчиво заморгал.

 Я тоже слышала,  усиленно подмигивая, подтвердила Саша, но Дятелон на то и Дятел, чтобы ничего не понять.

 Но у нас нет зарядки,  спохватился он.  У айфонов свои кабели.

 Вот это уже не моя забота,  я подал ему руку и поднял.  Приедешь в Москвуразберешься.

Глава 3Вита

Звук появился постепенно. Отдаленным, ненавязчивым гулом. Неразборчивая речь, невнятные выкрики, сбивчивые голоса снаружи.

Я же была внутри. Где-то глубоко в себе. Достаточно глубоко, чтобы не испытывать дискомфорта. Подъем на поверхность требовал усилий, а я и не знала, хочу ли возвращаться.

Однако, как это обычно и бывает, вначале было Слово.

Громкое, резкое, запустившее в один момент тысячу разрозненных образов. Крохотных осколков сознания, хаотично рассыпанных в непостижимой темноте Вселенной.

 Артём! Его зовут Артём.

Прямо над ухом раздался громкий девичий голос.

Артём К горлу подступила тошнота, будто я снова плыву на теплоходе и меня укачивает. Артём Артёма на теплоходе не было.

 Ой, мам, она открыла глаза!  снова закричала девушка.  Иди сюда!

Я медленно поднесла свободную руку к лицу и осторожно потрогала веки.

Девушка сказала, что я открыла глаза, но вокруг по-прежнему царила космическая темнота с миллиардами звездных осколков. И все же ресницы мягко щекотали подушечки пальцев, а это означало, что я моргаю.

Судя по всему, она держала мою голову у себя на коленях. Я попробовала приподняться:

 Сейчас светло?

 Еще как светло. Уже не знаешь, куда от этого солнца деться.

 А у меня перед глазами ночь.

 Черные круги, да? Это, наверное, из-за жары.

 Нет. Просто чернота.

 Ну что? Отошла?  послышался сверху немолодой, чуть запыхавшийся женский голос.  Нашатырь еще нужен?

 У нее что-то странное. Говорит, что не видит.

За подбородок ухватили горячие сухие пальцы:

 Посмотри на меня.

Я послушно подняла голову, но, куда смотреть, было не совсем понятно.

 Голова кружится?

 Уже нет.

 Нигде не болит?

 Нет.

 Когда падала, ни обо что не стукнулась?

 Я не помню.

 Саша, дай ей воды.

Придерживая за спину, девушка сунула мне в руки пластиковую бутылку.

Я сделала глоток и, прислонив ладонь к горлышку бутылки, набрала в нее немного воды. Быстро плеснула ее себе в глаза и хорошенько потерла их. Прохлада приятно освежила, густая чернота, казалось, отступила, но все по-прежнему было темным и мутным.

 Расскажи еще раз, как она упала.

 Да как-как? Обычно,  ответила Саша.  Просто пошатнулась. Но мы же на крыше стояли, и я испугалась, что она сброситься хочет, поэтому сразу ее схватила. Она просто мешком на мне повисла, ну я ее и положила. Аккуратно. Честное слово.

 Головой ни обо что не билась?