Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Похоже, сей достойный офицер испытывал некоторую закомплексованность на почве отсутствия боевых наград. И сейчас, когда неожиданно появилась реальная возможность, недостаток своей карьеры исправить, он ни о чем другом говорить не мог.
– Егориев, как у вас, нам, конечно, не видать. Ближе пары верст нас к османийцам не подпустят. А вот Владислава за взятие Коварны вполне могут дать. Как вы думаете, господин капитан?
– Не знаю. Вполне возможно.
– Да хоть бы и Аннету четвертой степени. Главное, чтобы непременно с мечами. Без мечей как-то не комильфо, выйдет, что зря в такую даль ездили.
И далее все в том же духе. Уже через два часа эти разговоры смертельно надоели Алексу, и он, извинившись, вышел в коридор и остановился у окна. Из тамбура тянуло табачным дымом. В одном из салонов штабные обсуждали планы на будущую кампанию, в другом дым стоял коромыслом. Наследник, вырвавшийся из под опеки и жены, и отца, гулял по полной.
Флигель-адъютанта Магу на пирушку не пригласили, что, по сути, являлось умалением достоинства. Но Алекс на них не обижался, в свите наследника его наверняка считали шпионом, приставленным к наследнику Александрисом, чтобы доносить в столицу о его поведении и всех неблаговидных поступках. Потому и не позвали. А поскольку ничего большего, чем похмелье, наследнику не грозило, Алекс на приглашении настаивать не стал. Да и самому капитану смотреть на эти пьяные рожи не было никакого удовольствия.
– Разрешите пройти, господин капитан.
Алекс обернулся и тут же вытянулся, прижавшись спиной к вагонному окну.
– Здравия желаю, господин генерал-лейтенант!
В коридоре стоял новый командующий Палканской армией генерал-лейтенант Скоблин. За генералом следовали несколько штабных офицеров.
– Как вам новая служба, капитан?
– Привыкаю, господин генерал-лейтенант!
– По настоящему делу не скучаете?
– Есть немного, – признался Алекс.
– Если из флигель-адъютантов отчислят – обращайтесь. Дело для столь доблестного офицера всегда найдется.
– Благодарю за заботу, господин генерал-лейтенант!
Скоблин хотел было двинуться дальше, но передумал и задержался.
– У меня с господином полковником, – генерал указал на стоявшего рядом с ним полковника с академическим значком на мундире, – возник спор. Я хочу взять Коварну до наступления зимы, а он предлагает подождать до весны. Каким будет ваше мнение?
– Коварну нужно брать немедленно, – выпалил Алекс.
– А вот полковник Гупский полагает, что за зиму можно будет пополнить потери, подтянуть дополнительную осадную артиллерию, снаряды подвезти. Обоснуйте свое решение, капитан.
– За зиму санитарные потери в нашей армии превысят любые потери при штурме, господин генерал-лейтенант!
Скоблин победно взглянул на штабного полковника. Тот что-то невнятно пробурчал на тему младенца и истины.
– Заметьте, это вам говорит офицер, еще три месяца назад участвовавший в штурме Арса! Генерал Новославский рискнул с ходу пойти на решительный штурм, и Арс – наш. А вам, дай волю, так вы с Коварной еще три года возиться будете! У вас солдаты к тому времени закончатся! Благодарю за поддержку, господин капитан!
Алекс так и не понял, всерьез это генерал сказал или пошутил, но ответил строго по уставу:
– Рад стараться, господин генерал-лейтенант!
Штабные офицеры проследовали в другой конец вагона. Когда его миновал последний, капитан смог выдохнуть. Да, похоже, недолго осталось капитану Троеградскому ждать исполнения своего заветного желания. Будет ему орден и непременно с мечами. «Надо будет порадовать человека. Может, тогда он хоть ненадолго заткнется».
Не заткнулся. Правда, орденскую тему все же оставил в покое, зато принялся пересказывать Алексу последние дворцовые сплетни, которые его нисколько не интересовали. Алекс учтиво кивал, слушая свитского капитана, и старательно пропускал его слова мимо ушей. Но вдруг его зацепила мелькнувшая в словах Троеградского знакомая фамилия.
– Что? Повторите, что вы только что сказали.
– Я сказал, что тот, которого некоторые прочили на место министра Люменкрофта, буквально вчера попал в опалу, и император отослал его в имение, запретив появляться в столице! Шаросвятского, представляете!
Алекс не представлял. Нет, фамилию эту он неоднократно слышал, но понятия не имел, что собой представляет ее обладатель. Зато недавно он немного узнал второго.
– А с чем связана опала, не знаете?
– Доподлинно не знает никто. Но был слух…
Свитский капитан почти перешел на шепот, как будто кто-то мог их сейчас подслушивать.
– Шаросвятский умышлял покуситься на достоинство императорской фамилии.
Под этой туманной формулировкой могло скрываться все, что угодно, в том числе и истинная причина опалы. Не иначе барон Люменкрофт сдержал свое обещание, представив императору нечто компрометирующее его противника по дворцовым интригам. И горе побежденному.
Глава 2
От последней станции Юго-Западной железной дороги пришлось передвигаться верхом. Во главе длинной колонны, блестевшей обильным золотом погон, ехал здоровенный молодой мужчина с опухшим от долгого путешествия лицом. Конь наследника был под стать всаднику – огромный медлительный тяжеловоз. У этого коняки было только одно достоинство – он десять часов кряду мог нести на своем хребте даже такого тяжелого всадника, как великий князь Александрис. Молодая, горячая кобылка капитана Магу, взятая из отцовской конюшни, двигалась в самом конце процессии.
За все время поездки по железной дороге он так и не смог наладить отношения с остальными свитскими, с ним разговаривали, но только на служебные темы. И только капитан Троеградский болтал без умолку. Этот недалекого ума офицер был настоящим кладезем столичных сплетен и слухов. Теперь он посчитал своим долгом все их пересказать Алексу, пока они еще не потеряли свежесть.
– А княжна Мари, дочка князя Николоса, спуталась с каким-то провинциальным офицериком. Представляете, великая княжна и никому не известный офицер из всеми забытого полка! Эта дурочка чуть ли не замуж за него собралась, а он… он…
Троеградский с трудом сдерживал смех.
– Что он? – не выдержал Алекс. – Говорите же, наконец!
– Он от нее сбежал! Сбежал, представляете?!
Не сбежал, а отбыл по служебной необходимости, если уж на то пошло. Справедливости ради следовало отметить, что отбытию этому он ничуть не противился, но и сам бежать не пытался. Просто так все совпало. Еще можно было понять, что в светских, сильно искаженных сплетнях фамилия офицера не фигурировала. Следовательно, опасность стать всеобщим посмешищем капитану Магу пока не грозила. Нет, кому по должности положено, те знали все. Но и они такие вещи всеобщим достоянием делать не станут, если сам виновник будет вести себя правильно. Барон Люменкрофт на это весьма прозрачно намекнул.
К счастью, Троеградский тему сплетен на некоторое время отложил.
– Вы только посмотрите, какая красота!
Кавалькада выехала на берег широкой полноводной реки, неторопливо несущей в Южное море, темные и по-осеннему уже холодные воды. А за рекой уже виднелись покрытые снежными шапками вершины Палканских гор, такие обманчиво близкие и далекие одновременно. Зрелище было очень впечатляющим.
Через Надуй переправились по построенному руоссийскими саперами наплавному мосту. Над простором реки гуляли порывы холодного ветра, напоминавшие о скором пришествии зимы. Копыта лошадей простучали по доскам деревянного настила, и свита въехала на землю, которой османийцы завладели три с лишним сотни лет тому назад.
Первое, что бросилось в глаза – нищета городков и деревень, через которые проезжала свита. А дороги были даже хуже руоссийских.
– И как они только так живут? – не переставал удивляться Троеградский.
Местные жители свиту великого князя встречали хоть и без восторга, но довольно дружелюбно, в основном кислым слабым вином, от которого у Алекса была изжога. Александрис же поглощал его в больших количествах, ухитряясь не пьянеть при этом.