Всего за 17.99 руб. Купить полную версию
Аксель фон Морунген не то чтобы выжил из ума, но как бы умудрился частично ускользнуть в другое измерение, где не нашлось места ни фюреру, ни политическим реалиям Германии, а присутствовали исключительно рыцарские традиции и соответствующие взгляды на место мужчины в этом мире. Наверное, и танк старый барон представлял себе в виде железного зверя, может даже дракона, которого укротил его доблестный сын.
В последующие несколько лет Дитрих принимал участие во всех мало-мальски серьезных разработках бронетехники не только в качестве конструктора, но и как танкист-испытатель.
Испытаниям новых машин в настоящих боевых условиях придавалось огромное значение. Никакие полигоны не могли, конечно же, воспроизвести и предусмотреть все те мелочи, с которыми приходится сталкиваться танкистам в реальной жизни. И потому каждый разработанный танк перед запуском в серийное производство несколько недель обкатывали в боях. Само собой разумелось, что экипаж у секретных машин должен быть не всякий, а тщательно подобранный.
Проблема заключалась в том, что службы безопасности рейха, конечно же, настаивали на включении в экипаж членов по принципу их партийной принадлежности, преданности делу фюрера и Великой Германии и т.д., и т.п. Со своей стороны, конструкторский отдел сразу слагал с себя всякую и всяческую ответственность, резонно возражая, что член НСДП с 1933 года — это еще не профессия, а танку на политическую зрелость механика-водителя или заряжающего, мягко говоря, чихать, а грубо говоря — так и подтереться.
Обе высокие договаривающиеся стороны срывали горло, пытаясь прийти к компромиссу, который устроил бы всех, но дело осложнялось тем, что Магдебургским конструкторским командовал тот еще тип.
Некто Франц Метциг водил личную дружбу с Гитлером, Гиммлером и Герингом, особо, впрочем, ее не афишируя. Нужды в том не было, поскольку о теплых отношениях, связывавших трех "Г"с невзрачным, блеклым типом, похожим на худосочную селедку в очках, и так знали все, кому знать было положено. При этом Метциг умело лавировал во всех подводных течениях, которые постоянно обнаруживались в такой тонкой и текучей субстанции, как политика. Как результат, он был обладателем множества наград, состоял в войсках СС, причем в высшем эшелоне; каким-то образом пересекался с мистическим проектом «Ананерде» и вообще был замешан во всех темных делишках, которые как-либо влияли на события в стране. Нужно ли удивляться тому, что приставленные к его любимому детищу — конструкторскому бюро в Магдебурге — наблюдатели из всевозможных спецслужб твердо знали, что спорить с Метцигом себе дороже, и потому Муция Сцеволу из себя не разыгрывали. И когда руководитель проекта объявил им, что экипаж для участия в боевых действиях подберет лично, протестовали только до определенного, тщательно вычисленного момента.
Метциг наблюдал за Дитрихом фон Морунгеном давно и пристально. Он наперечет знал все изобретения молодого аристократа-конструктора и наизусть выучил его досье. Как ни странно, Франц Метциг не испытывал к Морунгену, казалось бы, естественной и неискоренимой неприязни плебея к человеку знатного происхождения. Что было причиной искренней симпатии, с которой руководитель проекта относился к одному из самых талантливых своих подчиненных? А кто его знает. И вообще, речь не о Метциге. Кто он такой, Франц Метциг, чтобы занимать своей персоной такое количество места в нашем повествовании?
И дабы не вдаваться в ненужные подробности, констатируем факт: особо выделенный своим начальством, Дитрих получил долгожданное позволение испытать разработанный отделом танк (тогда всего только усовершенствованный «Фердинанд») в полевых условиях и экипаж подобрать на свое усмотрение — читай, на свой страх и риск.
В течение следующего года Дитрих несколько раз выезжал из Германии в европейские страны — в краткосрочные командировки.