Всего за 199 руб. Купить полную версию
Через пять минут стало ясно, что он не просто так оставил меня без присмотра. Выбраться из квартиры без его помощи невозможно. Если только в окно прыгать. Уж не знаю зачем, но я подошла и к окну, с тоской глядя на ночной город с высоты двенадцатого этажа. До самого страшного момента оставались минуты, а внутри живота вызревала истерика. Я не хотела умирать, прыгая из окна. И уж точно не хотела быть изнасилованной каким-то чудовищем…
Подошла к высокому столику, налила из той же бутылки в тот же стакан, который он оставил. Вроде бы коньяк – слишком крепкий, я с трудом проглотила. Налила снова. Алкоголь притупляет восприятие, я собиралась успеть довести себя до такого состояния, чтобы свести вообще все восприятие к нулю. Кажется, сукин сын давал мне эту возможность, потому что явно не спешил. Налила еще, теперь до половины. Коньяк, кстати говоря, пошел чуть легче, но все равно имел жуткий вкус. Да и черт с ним. Со всеми ними. Когда-нибудь, лет через двадцать, я, возможно, смогу вспоминать об этой ночи без содрогания. А если очень повезет, то я вообще наутро ничего не вспомню. Точно, это самый лучший вариант. Просто пережить и навсегда забыть. От крепости на глаза наворачивались слезы, но я все равно делала следующий глоток.
– Я не против, чтобы ты расслабилась, но ты явно увлеклась, – раздался голос сзади.
Я развернулась и отставила стакан на столик, чуть расплескав на белоснежный ковер. Плевать. У этого гада столько денег, что наймет себе сотню уборщиц. Языками вылижут, если его величеству придет в голову это приказать.
Теперь он был без футболки, только в светлых домашних штанах, по голой груди с волос стекали капли. К сожалению, я не успела выпить достаточно, чтобы от этой картины не вернулось осознание – что прямо сейчас произойдет. В голову ударило это осознание, выхлестнуло последние капли самообладания, а на глаза навернулась белесая муть. Уже не слезы, скорее истерика в сухом остатке.
Кажется, я с прошлого курса так чудесно не высыпалась. Сладко потянулась, не открывая глаз, но тут же поморщилась от резкого приступа головной боли. Вместе с болью пришло и осознание. Я резко села, распахивая глаза и, вопреки последней надежде, обнаружила себя в той самой квартире. Сердце остановилось, но я обернулась и имела несчастье лицезреть его.
Сергей Андреевич лежал на спине и смотрел на меня, не скрывая веселья. До талии он был укрыт тонким одеялом, не тем же, под которым спала я; одна рука под головой для удобства – чтобы испепелять меня иронией. С удивлением обнаружила, что сама я одета: только ветровки нет, но джинсы и футболка на месте. Кроме того я не чувствовала никакой боли… внизу. Чего, наверное, стоило ожидать после изнасилования. Вряд ли я сопротивлялась, если вообще никаких подробностей не помню. К горлу поступила тошнота, а во рту словно кошки нагадили. Все-таки вчерашний коньяк сработал – я за несколько минут выпила больше, чем вообще пила за всю предыдущую жизнь крепких спиртных напитков. Интуиция подсказывала, что он вряд ли бы стал меня одевать после того, как закончил. Или я сама оделась? Мне теперь нужно лететь в аптеку и покупать какие-то таблетки, чтобы предотвратить возможную беременность? Или к гинекологу? А если спросить прямо, пользовался ли он презервативом?
Должно быть, все эти разнородные мысли отражались попеременно на моем лице, поскольку мужчина усмехнулся и сказал:
– А ты можешь побледнеть еще сильнее? Попробуй, мне интересно. И ничего у нас не было.
– Не было? – глупым хриплым эхом отозвалась я.
Его бровь чуть приподнялась.
– Ты как будто разочарована. Нет, Юль, не было. Мне еще ни разу не приходилось трахать блюющих девиц.
И сразу же, будто кадрами из полузабытого фильма, я вспомнила, как обнималась с белоснежным унитазом. А Сергей Андреевич сидел на бортике ванной, попивал коньяк и отвешивал какие-то циничные замечания. Я просила его уйти… кажется. А он издевался: «Ну как же? А подержать тебе волосы, как в романтических фильмах?».
А до того он только успел подойти ко мне, как меня замутило. Больше от его прикосновения к плечу, чем алкоголя. Хотя и алкоголь не заставил себя долго ждать – мужчина даже не успел меня поцеловать, что-то спрашивал – а я что-то отвечала. И успевала выпить еще как можно больше. Потом побежала в ванную.
Разочарована ли я? Да только рада! Знала бы, что так получится – глотала бы коньяк еще усерднее. С другой стороны, выходит, что я свою часть сделки не выполнила… То есть радость моя напрямую зависит от ответа на следующий вопрос:
– И что теперь?
Он сел, подхватил штаны с пола.
– Теперь у меня много дел. Вставай, отвезу до дома. Завтрак не предлагаю.
При мысли о завтраке снова накатила тошнота.
Сам он неспешно выпил кофе, оделся – примерно тот же прикид, что и вчера. Похоже, ублюдок соблюдает одинаковый стиль: дорогие джинсы, футболка, а сверху пиджак. Вышел в прихожую, взял с тумбы ключи от машины и просто махнул мне головой. Я поспешила на выход без лишних вопросов.
Я помалкивала. Просто не знала, как спросить прямо, не хотелось нарываться на неприятности. Отметила про себя, что он не спросил адрес. Тишина затянулась, но эта была хорошая тишина, мне все равно с этим человеком обсуждать нечего, кроме неприятных вещей. Однако он, когда автомобиль остановился у моего подъезда, повернулся и сказал:
– Ты ведь понимаешь, что я не слишком доволен итогами прошлой ночи?
Слова пришлось из себя выдавливать:
– П… понимаю. Я не думала, что так… получится.
– Но тебя это не смущает.
Я вскинула голову, вот только долго прямого взгляда не выдержала и уставилась в лобовое стекло.
– Слишком много того, что меня смущает. Но это никакого отношения не имеет к тому, что мне стало плохо. Надеюсь, я выглядела настолько отвратительной, что вам больше не захочется меня видеть.
– Захочется, – он говорил мягко, с улыбкой. – Тебя можно видеть, если держать подальше от Джека Дэниэлса. Не предусмотрел, что ты так восторженно присосешься не ко мне, а к моему лучшему другу.
– Но вы не выглядите злым, – констатировала я.
– Злым? – он будто удивился. – Меня мало кто видел злым, но и они тебе свидетельских показаний не дадут, по причине отсутствия говорилки. Да и с чего мне злиться? От тебя вчера все равно толку было бы мало – ты сама себя так накрутила, что устроила бы свистопляску нам обоим. Больше возни.
– Выходит, что вы собираетесь получить свою часть позже? Думаете, завтра или послезавтра я уже не устрою свистопляску?
– Не думаю, Юль. Уверен. Человек – такая свинья, ко всему привыкает. Даже к постоянному стрессу. Так что увидимся, – и блеснул зубами.
Я дернула за ручку, желая поскорее убраться из машины. Сказать все равно больше нечего, переварить бы произошедшее. Но он остановил:
– Ты ведь понимаешь, что мне уже скинули о тебе всю информацию? Откуда приехала, где учишься, список родни и даже про отсутствие кредитной истории. Так что если мне придется побегать, то, вполне возможно, тебе посчастливится увидеть меня злым. До свидания, Юля.
Я замерла на секунду, но после рванула на свежий воздух.
Отмывалась я ванне долго, будто вся была измазана грязью. В институт, конечно, не пошла – еще одна лопата при закапывании моей учебы. Но вечером придется пойти на работу. Где бы набраться сил до вечера?
Теперь я буду бояться выйти из дома, да и дома вряд ли буду чувствовать себя в безопасности. Гад явится в любой момент, растянет эту свою мерзкую ухмылочку и потребует уплаты долга, как монстр из мультфильма. Нервная система сдавала, теперь мне отчего-то хотелось смеяться. Уж точно не от веселого настроения. И все-таки я начинала надеяться – ну, богатый, красивый, избалованный преступник явно не может быть так уж сильно заинтересован в моих интимных услугах! Что ему с них? Просто поиздеваться? Вчера я сама нарвалась на неприятности, вот он цинично и воспользовался. Но пройдет день или два, ему самому станет лень тратить на меня время. Конечно, уверенности в настолько благополучном исходе было мало, но почему бы не рассматривать и такой вариант? Он был прав: человек привыкает жить в состоянии стресса, психика сама ищет и находит выходы, чтобы сохранить разум.