Я понимаю, проговорила я, не зная, что еще сказать.
Вдруг Лилиаз надела свитер с высоким горлом, чтобы скрыть шрамы от своей неудачной попытки избавиться от ключицы?
Камерон и Лилиаз не вернулись к столу, их еда остывала на тарелках. Мы с Пайпер и дядей ужинали в такой напряженной тишине, что я была рада, когда все закончилось и мне наконец удалось уйти в свою спальню.
Едва я открыла дверь, в нос ударил запах гниющих цветов. К моему удивлению пурпурные жирянки на столике у кровати съежились и завяли, пока я была внизу. Так быстро Может, кто-то проскользнул сюда и заменил живые цветы на мертвые?
Переодеваясь, я представляла, что бы сказал Джей, будь он рядом. Наверное: «Они все ненормальные, Софи. На твоем месте я бы свалил отсюда, пока тоже не спятил. Я, конечно, буду навещать тебя в дурдоме, если ты окончательно слетишь с катушек. Можешь на меня положиться. Ты ведь знаешь, что я всегда буду рядом, да?»
Иногда я слышала его голос у себя в голове так ясно, словно он все еще был со мной, словно я могла до него дотронуться.
Я не уеду, ответила я Джею, хотя и понимала, что его здесь нет. Как бы мне этого ни хотелось, я не уеду, пока не узнаю, что на самом деле случилось с тобой.
В комнате было душно и жарко, но, когда я подошла к окну, чтобы впустить немного свежего воздуха, то обнаружила, что оно запечатано каким-то темным воском. Рама не поддавалась. Мне не удалось сдвинуть ее ни на миллиметр.
Я застонала. Было так жарко. Возможно, цветы действительно погибли.
Выключив лампу, я забралась в кровать и попыталась не шевелиться, чтобы чуть остыть.
Я думала, сон не придет ко мне этой ночью легко, но уснула, стоило мне только лечь, и проспала бы, наверное, до рассвета, если бы несколько часов спустя не очнулась от того, что на моей лодыжке сомкнулись холодные пальцы.
Глава 4
В пятнадцати милях от нее
В деревне давали бал,
На улице был ужасный мороз,
А в девичьем сердце жар.
Пальцы были ледяными, они обжигали кожу. Всхлипнув во тьме, я попыталась сесть и дотянуться до прикроватной лампы, когда еще одна ледяная рука поймала меня за запястье и прижала мою кисть к постели. Пальцы путались у меня в волосах, тянули голову на подушку. По всему телу скользили холодные руки. Казалось, они вырастали из кровати, щипали и царапали, как сотни маленьких птиц, желающих заклевать меня до смерти.
Я открыла рот, чтобы закричать, но поняла, что они проникли и туда крохотные ледяные пальцы, слишком маленькие, чтобы быть человеческими. Миниатюрные ладошки смыкались вокруг языка, царапали зубы и нёбо, лезли в горло, не давая мне вздохнуть.
Я вырывалась, боролась с ними, как могла, но напрасно их было слишком много, они побеждали. Я понимала: они хотят моей смерти.
Голос, теплый и нежный, голос, который я знала так хорошо, прошептал мне на ухо:
Очнись, Софи. Голос Джея. Это просто сон. Просыпайся.
Наверное, я закричала потому, что Джей не погиб, а был рядом со мной, и все произошедшее оказалось просто ночным кошмаром. Осознав это, я нашла в себе силы стряхнуть холодные пальцы, которые хотели утащить меня во мрак. Последним усилием я освободила одну из рук и попыталась ударить их. Моя ладонь столкнулась в темноте с чем-то твердым. Я почувствовала, как ногти впились в чью-то кожу и под ними выступила кровь.
Снова раздался голос:
Очнись, Софи! Это сон!
Говорил не Джей Камерон.
Я несколько раз моргнула, пытаясь понять, что случилось. Горел свет, и я поняла, что нахожусь в гостевой спальне дяди Джеймса. Камерон склонился надо мной, его темные волосы были взъерошены, он сжимал мои руки. Глубокая царапина бежала по его щеке, сочась кровью.
Это сон, повторил он. Просто ночной кошмар, тебе ничто не угрожает. Левая рука Камерона, теплая и живая, прикасалась ко мне. Правая была загрубевшей, словно не рука вовсе, а какая-нибудь перчатка. Я знала: у Камерона были сильные ожоги, но не думала, что ладонь повреждена целиком до запястья. Я вспомнила об официантке в кафе. Ее крик все еще звенел у меня в ушах, я вновь почувствовала кошмарный запах горящих волос и плоти и задрожала. Камерон, вероятно, решил, что на меня так подействовала его рука, и резко отвел ее, словно я ударила его током. Он отступил от кровати так быстро, что едва не споткнулся. На его штанах не было карманов, и потому он спрятал руки за спину.
Прости, произнес Камерон. Я бы не вломился к тебе так, просто услышал твой крик и подумал
Внезапно он замолчал, и мне показалось, что кузен решил сказать что-то другое: я подумал, что ты поднимешь весь дом.
Да, мне приснился кошмарный сон, но я все равно осмотрелась, опасаясь увидеть руки, тянущиеся из матраса или сплетающиеся на подушке. Конечно, ничего такого я не увидела, только смятые, мокрые от пота простыни.
Мне жаль, сказала я. Я просто Похоже, у меня действительно был кошмар.
Точно, отозвался Камерон и поднял бровь. Это же не будет повторяться каждую ночь, да?
Мои щеки запылали. Камерону явно было неприятно видеть меня такой, да и вообще, будить его посреди ночи значит производить не самое приятное впечатление.
Раньше такого не случалось, попыталась оправдаться я, а затем, увидев царапину и не сумев сдержаться, застонала. Это я сделала?