Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Второй подошел сбоку, взял меня за руку, но было видно, что слегка струсил. Во мне роста было метр восемьдесят и вес – девяносто, а мужички выглядели тщедушно. Учитывая, что я в институте активно занимался в секции самбо, уложить обоих не представляло труда, но зачем?
– Пойдем-ка в деревню, к барину.
Ну что ж, в деревню так в деревню. Вчера я ее сам искал, да найти не смог. Идти оказалось недалеко, буквально за пригорком, я вчера не дошел пятьсот метров.
Я шел впереди, мужики молча конвоировали сзади.
Деревенька была небольшой, домов десять, по периметру огорожена хлипким тыном и не производила впечатления зажиточной. Что меня удивило – крыши крыты дранкой, а кое-где и соломой. И это в ближнем Подмосковье!
Меня подвели к самой большой избе; из трубы курился дымок, двор был огорожен забором, во дворе рылись в земле куры, из сарайчика доносилось похрюкивание и мычание. На стук в дверь вышел дородный мужик в ярко-красной рубахе навыпуск, подпоясанной ремнем. Слева на ремне висел в чехле здоровенный нож, справа – ложка. Однако! Прямо театр какой-то. Мужики сняли шапки, поклонились.
– Вот, барин, шпыня поймали, в копешке ночевал на Ильином лугу.
Барин оглядел меня с головы до ног.
– Кто таков будешь?
– Юрий Котлов, из Москвы.
– А сюда как попал?
– Заблудился, от своих отстал. Мне бы телефон или, если в деревне нет, дорогу к ближайшей станции.
– Станция-то недалеко, да токмо лошадей там сейчас нет.
Помешались они все тут, что ли? Или прикалываются над столичным жителем?
Я решил не обострять отношения, попросил указать дорогу, по ней и зашагал. Хорошо хоть теперь имелась дорога, это не по берегу идти, спотыкаясь о кочки. Дорога петляла среди рощиц, полей со снятым урожаем.
Часа через два впереди показались две избы, огороженные высоким забором из жердей. Я вошел в открытые ворота. Навстречу мне выбежал мальчонка лет двенадцати, поклонился и спросил:
– Чего желает господин?
– Станция где?
– Да вот она станция и есть, лошадей тока нету, вчерась гонцы из Пскова всех забрали.
– А железная дорога где?
– Непонятно ты молвишь, господине.
– Ладно, а столовая здесь есть?
Видя в глазах парнишки непонимание, я переспросил:
– Покушать можно где?
– Так вот же трактир.
Паренек пошел вперед, я – за ним. Вошли в избу. Большой зал, мест на тридцать, длинные столы со скамьями, стойка, с хозяином за ней, попахивало дымом и чем-то вкусным, мясным.
У меня от запаха еды аж слюни потекли. Хозяин поздоровался, спросил – что хочет уважаемый гость?
– А что есть?
– Карасики жаренные со сметаной, курица вареная, расстегаи, щи, каша.
– Давайте щи, курицу и расстегаи.
Я уселся за стол, мальчишка принес глиняные чашки с едой, деревянную ложку. Немало подивившись ложке, я набросился на еду. И щи, и курица были хороши, а расстегаи с рыбой – отменные.
Насытившись, я подошел к хозяину рассчитаться. Во внутреннем кармане у меня всегда лежал загашник для гаишников, причем и рубли, и доллары, правда немного – баксов сто.
– Сколько с меня?
– Алтын.
– Сколько? – От удивления у меня глаза на лоб полезли. Ну, назвал бы он сумму в рублях или валюте, а тут что, спектакль какой-то!
– Разве дорого? Посчитайте сами – полоть куриная, щи, три расстегая, ровно алтын и будет.
Я в растерянности вытащил деньги и не знал, что ответить хозяину.
– Вот, у меня только такие деньги!
Хозяин подозрительно на меня поглядел:
– Немец, что ли?
– Почему «немец»? – обиделся я. – Как ни есть – русский, сызмальства в Москве живу.
– А деньги чего же странные, из бумаги? Серебро давай, на худой конец, и медяками алтын собери.
– Нет у меня серебра, только такие.
Хозяин обернулся в сторону кухни, крикнул Васю. Из дверей вышел здоровенный молодец, ростом не меньше меня и в два раза шире в плечах, утирая рукавом рот.
– Вот, платить не хочет.
– Это мы ща!
Вася двинулся ко мне, хозяин метнулся к двери, перекрывая отступление. Дело оборачивалось неприятностями. Причина мне была пока непонятна. Я поел, честно хотел расплатиться, а меня чуть не в фальшивомонетчики записали. Вася размахнулся кулачищем. Дожидаться удара я не стал, сделал подсечку и, когда туша Васи с оглушительным грохотом упала на пол, добил его ребром ладони по шее. Вася стал тихим спокойным мальчиком и только сопел в две дырки.
– Хозяин, у меня только такие деньги.
Я вывернул в доказательство карманы брюк, на пол упала монетка, кажется, два рубля, случайно затерявшиеся в кармане.
Хозяин бочком подошел, поднял монету, попробовал на зуб.
– Откуда такая, небось фряжская али романейская?
Внимательно рассмотрел с обеих сторон, кинул в ящик.
– Ладно, иди с Богом, бумагу свою забери.
Я сгреб со стола рубли и доллары, сунул в карман. Я был ошарашен происшедшим. Уже в дверях я спросил:
– Год какой сегодня?
– Знамо какой – одна тысяча пятьсот сорок седьмой от Рождества Христова. Ты никак, гость, выпил вчера много?
– Как в Москву пройти?
– Налево по дороге.
Задерживаться я не стал, так как Вася стал подавать признаки жизни: зашевелил руками, приподнял голову. А ну как возьмет в руки жердину и захочет поквитаться?
Я вышел со двора и, свернув налево, зашагал по дороге. Сытому шагалось веселее, однако мысли были грустные. Уже второй человек называет мне совершенно, с моей точки зрения, несуразную дату. Я стал припоминать все странности – нигде не видно машин, не пролетают самолеты, нет столбов и проводов, да и станция была почтовая, для государевых гонцов и почты, а никакая не железнодорожная. По всем прикидам выходило, что я и в самом деле угодил в Средние века. Бред какой-то. Поговорить бы с кем, разобраться, да вот только где найти такого человека, чтобы все разъяснил? C чужаком вряд ли будут долго разговаривать, сочтут за сумасшедшего, затолкают в странноприимный дом, да и заведений таких здесь, наверное, еще нет.
Я шел по дороге и думал, что же мне делать? Смогу ли я вернуться в свое время, и если да, то как это сделать? Если не смогу – надо на что-то жить, где-то работать, искать ночлег. На меня свалилась куча вопросов, и ни на один у меня пока не было ответа. Что бесплодно ломать голову, надо идти в Москву, там что-нибудь придумаю: голова на плечах есть, руки – тоже.
Дорога слилась с еще одной, сделалась шире. Меня периодически обгоняли верховые, иногда я обгонял тяжелогруженые возы, еле влекомые понурыми лошадками. С каждым километром чувствовалось приближение города, по бокам дороги стали появляться деревеньки. По дороге проезжали не только крестьянские повозки, но и богато расписанные кареты с важными седоками. Пару раз я сходил с дороги, чтобы напиться в протекающих ручьях. Покушать не довелось, да и, имея печальный опыт еды в трактире, я больше не хотел рисковать.
К вечеру ноги уже отказывались идти, надо было искать ночевку. Даже если Москва и недалеко, что мне там делать ночью? Дома нет, на постоялый двор без денег соваться смысла тоже нет. Не барин, переночую снова в стожке. Я стал поглядывать по сторонам, но никаких стогов или копен не увидел, вероятно, крестьяне их уже убрали.
Начало темнеть, слева от дороги, на опушке, я увидел небольшой костерок и несколько подвод, стоящих полукругом. У костра полдюжины мужиков варили в котелке нехитрую дорожную похлебку. Попробую переночевать вместе с ними.
Подойдя, поздоровался, мне недружно ответили. Я попросил разрешения посидеть, погреться. Все-таки ночи были прохладноваты. С некоторым сомнением и опаской мне позволили остаться и даже угостили миской каши. Довольно неплохой каши – гречневой, с маслом, очень вкусной. А может, на пустое брюхо так показалось.
Все улеглись спать, подстелив под себя лошадиные потники, а кто и на телеги. Я улегся на землю, запахнувшись в свою косуху. После утомительного перехода и немудрящего ужина уснул быстро, несмотря на жесткое ложе.